— Рейджина, садись поешь, чтобы на завтраке не глядеть голодными глазами в пустую тарелку, — указал он на поднос и представил мужичка. — А это Мариус, твой телохранитель, прошу любить и жаловать. Без него никуда из комнаты не выходишь, даже нос за дверь не высовываешь. Поняла меня, ящерка?
Мариус вполне вежливо поклонился и встал возле двери, удивительным образом слившись со стеной. По дороге на завтрак он шел в паре метров позади, не отсвечивал и никак не напоминал о своем существовании, что меня вполне устраивало.
А на половине пути к нам присоединился мастер Блеми — вынырнул буквально из ниоткуда и радостно моргнув, полетел передо мной. Так что в обеденный зал я вплыла почти королевой со свитой, сразу уперевшись в десяток взглядов различной степени агрессивности.
Отборные девицы, как и я, нарядились со всей возможной пышностью, украсили себя драгоценностями и цветами, и были очаровательны в своей самовлюбленности.
Не успела я скромно встать в сторонке, как ко мне приблизилась Годрия Пиньская в лиловом платье с таким глубоким декольте, что даже у меня голова закружилась, когда я туда заглянула.
Похоже, у бедного короля Вилиса нет шансов отвертеться от брака с этой славной девушкой. Про то, что ее дыньки увидит еще и Арий, я предпочла не думать — мне до него никакого дела. Вот совсем никакого.
Ну и что, что вчера он полночи провел, усадив меня к себе на колени и обнимая, пока я не успокоилась и не перестала горевать над своей загубленной молодой жизнью.
Подумаешь, вытирал мне нос своим платком, пока я лила слезы и шмыгала у него на груди.
И вообще, ничего такого, что он аккуратно собрал с кровати мои книги и сложил на тумбочку. А затем уложил меня в постель, прилег рядом поверх одеяла и, обняв своей теплой ручищей, целый час ждал, пока я засну.
Ничего это не значит! И если ему нравится, когда озабоченные поиском мужа красотки раскладывают перед ним свои яблочки, дыньки, да хоть арбузы, то пусть пялится сколько угодно, мне до этого нет дела.
Окончательно разозлившись на Ария, который будет смотреть на эту красотень в лиловом платье, я злобно уставилась в глаза Пиньской, гадая, что ей от меня надо. А красотка, вздернув подбородок, надменно проинформировала:
— Нам нужно прояснить один момент, — и взгляд сверху вниз, как на плевок под ногами.