Таксист взял еще один стул, поставил его напротив пленника спинкой вперед, сел верхом, положив локти на спинку. И вперился взглядом в лицо Михалычу.
Михалыч, надо признаться, выглядел спокойно. Ну еще бы, когда такая глыба, как Зубков, стоит за твоей спиной! Он верит в агромадные возможности своего хозяина, даже, думается, смерть подручных не сильно его обеспокоила. Ведь положили рядовых шестерок, а его тронуть не посмеют, приберегут как ценного заложника – недаром ведь до сих пор не тронули. Бывают такие люди, которым трудно перестроиться и уловить серьезность наступившего момента, очень уж они привыкают к безбедовой жизни, к тому, что с ними ничего не случается, а значит – возникает сама собой такая иллюзия, что случиться и не может.
Карташ увидел на журнальном столике рацию-переноску с кольчатой антенной."
"Если запиликает на вызов, надо будет уходить. Не дождавшись ответа, сюда запросто нагрянут бойцы, дружеская встреча с которыми уж никак в их планы не входит.
Словно услышав мысли Карташа, Гриневский заговорил, тихо, размеренно и чуть устало, как учитель, ведущий сотый урок на одну и ту же тему:
– Моей жены тут нет. Мы, правда, особо не рассчитывали, что вы станете держать ее здесь... Куда вы ее увезли?
– Не знаю я, мужик, ни о каких женах, – постарался улыбнуться Михалыч.
– А он согласится вписать в графу «недоразумения» тех двоих в коридоре? – спросил Карташ.
– Ну. Босс предполагал, что наша встреча может пройти не вполне гладко.
– Значит и твой труп он легко занесет в недоразумения, – сказал Таксист.
Такой выворот темы Михалычу явно не понравился.
– Слушьте, вы же умные ребята.
Таксист почти без размаха выбросил вперед кулак, короткое «клац», голова пленного резко дернулась, – и продолжал как ни в чем не бывало:
– Тебе, кажется, был задан вопрос.