Значит так, хлопцы. Будем считать, перевал перекрыли. Через час, максимум через полтора прибудет подкрепление, тогда вздохнем и вовсе спокойно.
Ну а в случае чего, до их подхода, думаю, продержимся. Дай бог и вовсе не понадобится держаться. В конце концов, тревога может оказаться ложной. Может, Зуб понервировал нас ездой вокруг да около, получил от того свое удовольствие и успокоился.
Данил прикурил последним.
– Однако что-то я теперь стал совсем подозрительный. Вот не дает мне покоя мысль: а нет ли и на следующем перегоне еще чего-то неучтенного.
– А если...
– Беспокоишься насчет гавриков на соседней станции, социально близких нашим чифирщикам? спросил Данил, словно прочитав мысли Алексея. – Уж конечно, эксцессы нам ни к чему. Сейчас позвоню им, упрежу, договорюсь. А если все же начнут залупаться, назовешь мою фамилию.
– Может, стоит вообще сыграть общую тревогу и эвакуировать людей! – предложил Чика.
– Тогда мы сыграем не тревогу, а триумфальный марш в честь Зубкова. Он даже если ничего больше делать не будет, уже частично добьется своего. Свалить Фрола не свалит, но подгадит знатно, трон пошатнет. Не, тревогу мы сыграем только когда поймем, что амба, кердык без вариантов.
– Пошел, – сказал Алексей, давя ногой окурок.
Пройдя станцию до половины и оглянувшись, Карташ увидел, как Данил накручивает рукоять полевого телефона.
Мобилы здесь не брали по вполне понятным причинам – пласты земли препятствовали, и еще далеко за горами то время, когда в шантарском метро операторы сотовой связи установят свое оборудование. Имелся в наличии, стоял на стуле около эскалатора, телефончик привычного вида, подключенный к метростроевскому коммутатору. На коммутаторе, понятное дело, сейчас сидел человек Черского, однако очень неоперативным был этот вид связи, вдобавок провода брошены поверху, и любая ерундовая случайность может прервать связь в любое время.
Фонарь Карташ отыскал действительно без труда. Большой, аккумуляторный, с ручкой и с переключением на красный фильтр. Фонарь был заряжен под завязку, светил мощно и ровно.