Под сводами станции громыхнуло, гранатный взрыв скинул верхний слой деревянных досок с отверстиями, не иначе – рельсовых накладок, разметал щебень, поднял облако черной пыли. И последовал жуткий, бьющий по нервам крик боли.
Если учесть, что гранат в арсенале их отряда не было... Скверно, ох как скверно...
Где-то возле дальнего, правого от Карташа выхода из туннеля вспыхнула ожесточенная перестрелка, садили не меньше чем из пяти стволов одновременно.
Ага, увязли, гады, на станции «Новосибирская», не проскочили дальше сквознячком.
Пользуясь тем, что замеченный им противник лежит, уткнувши лицо в щебень, Карташ взмыл с бетона и рванул вперед. Перемахнул через внушительных размеров дрель для сверления рельсов, через положенный на бок портальный кран...
Тот, в черном, поднял голову и увидел Карташа. Споро перевернулся на спину, поднял автомат.
Алексей одним махом запрыгнул на груду шпал, проехал на животе по верхнему штабелю, скользкому от пропитки, успел вдохнуть чарующий аромат креозота, выехал за шпальный край и вдавил спуск.
Твою мать! Алексей разглядел, что на этом зубковце – да уж надо думать, и на остальных тоже – надет броник. Придется метить в голову или, в крайнем случае, для начала по ногам.
Карташ, не спеша покидать штабель, сперва огляделся. И правильно сделал.
От прямоугольной туши компрессора отделилась невысокая худая фигура. Человек, который находился сейчас спиной к Карташу, снял с пояса округлый предмет, знакомым движением выдернул чеку.
Это был чужой – значит, метать станет в нашего. Какие-то мгновения...
Карташ поднялся на сложенных штабелями шпалах во весь рост и принялся поливать из автомата, как из шланга.
Пес его знает, попал ли в голову, вряд ли, но тут было достаточно просто попасть, удары летящего с сумасшедшей скоростью свинца по бронику пусть и не смертельны, но чувствительны, словно по корпусу засаживают ломом.
– С-сука, – выдохнул Карташ."
"Очередь простучала откуда-то сбоку, и сильный толчок в плечо сбросил Алексея вниз.