Сходняк

И именно в этот момент Алексея посетила чертовски тоскливая мысль, которая должна была появиться значительно раньше: что ж это за ребятки, которые поперли против серьезного ведомства белокурой сволочи? Или уверены, что история с ограблением поезда никогда не всплывет, или..."

"И вот это второе «или» было жуть насколько неприятным. Как зубная боль.

Молча загрузились в вертолет, молча взлетели, взяв курс на север. Не к Шантарску, и уж тем более не к Москве...

– Один вопрос, – сказал Алексей командиру налетчиков.

 – Река Потудай. Существует такая на самом деле или нет?

Карташ думал, что получит тычок или «заткнись».

– Ты придурок, да? – участливо спросил атаман.

– Если она все-таки существует, я обязательно побываю на ней. Эт-то я тебе обещаю, – устало проговорил Карташ.

После чего им на головы вновь натянули воняющие табаком мешки.

Глава 4

Волшебник алюминиевого города

Пятнадцатое сентября 200* года, 17.04.

Предположим, ему бы удалось незаметно скинуть наручники. И дальше что?

Незаметно стянуть с головы мешок, мягко говоря, посложнее.

Поэтому мешок пришлось бы с головы сдирать, стараясь проделать это с максимальной быстротой.

При этом, дабы задумка увенчалась сокрушительным успехом, вертухаи, словно сговорившись, должны были отвернуться и некоторое время потаращиться в другую сторону. Вот тогда Карташ мог бы рассчитывать на то, что вырвет из непутевых конвоирских рук автомат, оглушит одного, вырубит второго, заставит положить оружие на пол третьего, – короче, овладеет ситуацией.

Хотя и припомнился Карташу некий штатовский фильм, где герой на «ура» выпутывается из точь-в-точь такого же положения, и дело там тоже вроде бы происходит в вертолете (киношные охранники, помнится, столбенеют от изумления, когда герой вдруг сказочным образом освобождается от «браслетов», и позволяют разделаться с собой, как со щенками). Однако, чтобы все сложилось так красиво, вертухаи должны быть родом из Голливуда. Ну а эти ребятки, грамотно, без дилетантской суеты взявшие вагон, никак не производят впечатление законченных валенков, у которых отвиснут челюсти и безвольно опустятся руки, если вдруг арестант выкинет некий нежданный фокус.

Поэтому Карташ не стал в вертолете разыгрывать свой единственный козырь. А на руках у него, если прибегнуть к карточной терминологии, после раздачи застряла всего лишь козырная двойка, и более ничего. Коли уж рисковать на мизере, то следовало подождать, когда образуется более подходящий расклад...