С некоторыми оперативниками московского управления Егорову доводилось работать раньше, но большинство присутствующих были ему незнакомы. Среди тех, кого он увидел впервые, выделялся крупный, широкоплечий мужчина с коротким ежиком жестких волос на продолговатом черепе, сидящий обособленно от остальных. Его большая, похожая на яйцо голова покоилась на мощной, мускулистой шее, не помещающейся в тесном вороте рубашки. Галстуков он, судя по всему, не признавал, раз даже на совещание к заместителю начальника управления явился без такового.
– Занимайте места, – приказал вошедшим генерал Олейников и повернулся к выступавшему сотруднику, вынужденно прервавшему свой доклад при появлении Егорова и Вероники.
Свободные стулья имелись только возле коротко стриженного атлета. Но прежде чем Егоров подошел к нему, тот поднялся со своего места и, выдвинув соседний стул, обратился к Веронике.
– Садитесь, пожалуйста, – выделяя каждое слово, произнес он с характерным иностранным акцентом.
«Американец! Спецагент ФБР! – сообразил Егоров. – Ну и горилла. Настоящий амбал. И знает русский язык...» Он внезапно запнулся. С учетом открывшегося обстоятельства участие в работе оперативной группы Вероники, заявленной под легендой переводчицы, становилось совершенно бессмысленным.
– Thank you, – приветливо улыбнувшись, ответила она и опустилась на предложенное американцем место.
Егоров уселся на соседний стул и, не удержавшись, косо взглянул на фэбээровца. Но тот уже повернулся к докладчику и не заметил или сделал вид, что не заметил его недружелюбного взгляда.
– Таким образом, можно выделить следующие основные версии, – продолжал выступающий оперативник.
– Также следует рассмотреть вариант сознательного и преднамеренного исчезновения разыскиваемого лица, – вставил со своего места Олейников и пристально взглянул на американца.
Но фэбээровец остался невозмутим. Не сумев поколебать его холодной уверенности, Олейников повернулся к Егорову.