Маркияну Тарасовичу хватило же таких ее жалоб, чтобы заподозрить и отправить Талу на уточняющие обследования даже из другого города, через половину страны велел приехать к нему. Да, окей, допустим, он специализировался на раке щитовидки, ну и мать ее лечил, так что допускал, но все равно…
«Ковыряться…» От выбранного Денисом слова коробило.
Хорошо, Тала сейчас испытывала отчаяние. И как-то очень нечестным казалось, что Денис врывается в каждую, даже самую личную сферу, не терпя ограничений или оговорок, не интересуясь ее мнением и отношением.
«Ковыряться»… именно то, что Денис уже делает с ее жизнью, разве не так? И не то чтобы ее в свою в ответ пускает, запрещает даже… Хотя неужели Тала хочет погружаться и разбираться в том, чем он занимается и что наполняет дни Дениса Шустова?.. Зачем?.. А внутри ведь отозвалось что-то, дрогнуло. Не сами подробности, но его мысли, цели, понимание жизни, внутренние устремления — да, уже поймала себя на том, что хотелось знать и понимать больше этого мужчину.
Самое странное, что развивайся их отношения постепенней, плавнее как-то, что ли, и она, думалось, иначе бы относилась к его желанию все о ней узнать. Не будь этого тотального властного контроля, буквально приказов, которые он требовал беспрекословно исполнять, пусть и о ней заботясь вроде. Но так… подавляюще! Тала будто себе и не принадлежала уже, его приобретение и вещь, «личное чудо»… которое даже спрашивать не нужно перед тем, как обручальное кольцо на палец надевать, и вовсе не в ЗАГСе.
То, кстати, до сих пор ощущалось на руке инородным ободком металла. Денис не разрешил снять… То есть, как бы прямо не запретил, но настойчиво заметил, что ему огромное удовольствие доставит, если она в кольце и спать будет. Спасибо, что к серьгам и кулону такого требования не существовало.
А отказать Шустову… Все было не так и просто.
Потому как наравне с этим страхом в душе жило давнее убеждение, что стоит мужчине узнать о ее болезни, и Талу с отвращением выкинут за пределы жизни Дениса. Что обернется катастрофой, когда перестаешь своей судьбой сама управлять, и никакого уже шанса на лечение… Возможно, она просто боялась и на секунду поверить, что может разделить это с кем-то, потому что представить не могла, как собрать себя после, когда робкие надежды потерпят крушение.