Запил все крепким кофе, как раз торопясь поговорить со специалистом Гончаренко, того уже везли сюда из аэропорта.
Бондарчук Валерий Сергеевич согласился проконсультировать его жену, изучив предварительно данные, поговорил и с Денисом по телефону. С Жовнеренко он был знаком и отзывался о том с большим уважением.
Шуст не пытался их столкнуть, по сути, ему самому врачебный конфликт был не нужен, и Денис это хорошо понимал. Заметил только, что из-за метели с опозданием вернулся в страну и не успел к началу операции его жены.
Очевидно, Бондарчук понял, что все сложнее, нежели можно посчитать сходу или таким объяснением закрыть. Пробормотал: «Меня Гончаренко предупреждал», — и пошел осматривать Талу. Шуст и тогда держался неподалеку, отстраненно гадая, о чем именно мог предупредить этого врача Стас?
— В принципе, состояние стабильное, как раз благодаря контролируемому сну.
Маркиян Тарасович, с которым врач в реанимации вместе о чем-то разговаривал у Дениса на глазах, очевидно, тоже дал добро, хоть и не то чтобы был доволен таким самоуправством Шуста. Но… в глазах закона все права на его стороне, потому что муж. Оттого и потребовал Денис так быстро оформить статус, чтоб избежать любых проволочек и попыток его слова оспорить.
— Почему ее не прооперировали сразу, четыре месяца назад, когда диагноз был установлен? — поинтересовался Бондарчук у него, делая какие-то пометки в истории.
— У Талы тогда не было денег, а мы на тот момент еще не были знакомы, — и не подумал скрывать Денис.
— Вы отдаете себе отчет, что операция — это самое начало лечения в ее случае? — вдруг глянул ему в глаза Валерий Сергеевич. — Если бы сразу прооперировали… Не знаю, тогда ее не смотрел. Но сейчас… Нужны будут новые анализы, обследования.
— Я отдаю себе отчет, что никакой гребанной болезни не отдам свою жену! — отрывисто и твердо рыкнул Денис. — Никому и ничему!
— Вы совсем недолго женаты, — опять намекнул Бондарчук.
Дениса что-то начинали бесить все люди в белых халатах. Да и без оных тоже, чего уж мелочиться.
— Моя фамилия — Шустов.