Шустов ухмыльнулся одной стороной рта.
— Снова-здорово! — с сарказмом хмыкнул. — Уже ж обсудили и осознали все, — заломил бровь, глянув на нее свысока. Как бы намекал, что пора закругляться с истерикой.
— А ты так не смотри, Денис, — рассудительно протянула Тала, чуть поковыряв для надежности это мощное плечо еще и ногтем. — Я человек больной, травмированный обстоятельствами, у меня и справка есть от кучи врачей. Мне время надо, чтоб осознать такую реальность, — и она руками взмахнула, как всю его внушительную фигуру охватывая.
— И что сложного-то, золотая моя девочка? Ты у меня аж излишне сообразительная и толковая, так что в этом простом факте настолько застопорило? — вновь словно поддел, точно ведь не давая ситуации в драму скатиться.
— Без меня меня женили, а ты спрашиваешь, что сложного?! — возмутилась она. — Я в себя прихожу после операции, а уже вся…такая замужняя! — с трудом подобрала приличное определение для его самоуправства.
— Тоже мне, трагедия, — фыркнул Денис, явно не пораженный. — Ты лучше представь, каково мне было: проехать полстраны в метель — и найти тебя в коме, а?! Думаешь, кайф ощущение? — что-то такое в голосе Шустова прорезалось, что у нее дрожь пробежала по нервам.
Проняло, завибрировало, отозвавшись на его… боль, которую не выпячивал, но и будто спрятать целиком не мог. Совестно стало, да. Потянулась к нему всеми фибрами.
— Или потом, когда ты глаза открыла, а нифига не помнишь… Тоже такая себе радость, скажу тебе, — поджал губы муж.
— Но ты не упустил шанс все в свою пользу повернуть, нет? — не отставала в сарказме, пытаясь не поддаваться его манипуляциям.
— В нашу! — твердо отрезал Шустов. — Исключительно в нашу, мое чудо. Потому совершенно не вижу причин, чтобы так реагировать, — веско добавил.
— Не знаю… У меня какая-то очень живучая идея, что такие мужчины не женятся, — придавив веки пальцами, призналась Тала. — Да и не влюбляются. Не по чину, что ли…
Шустов натурально заржал с этих ее аргументов.
— И что мне по чину, в твоей голове? — притянув ее к себе, начал аккуратно отлеплять влажную повязку от ее кожи, стараясь отдышаться.
— Не знаю, — задумалась. — Суровым ходить, замораживая всех взглядом… Ну, как ты раньше и делал, — не смогла не признать очевидное.
— Когда это я на тебя смотрел суровым и замораживающим взглядом? — заломил бровь Денис.
— Никогда, — согласилась Тала, поразмыслив.