Поэтому я обняла его за шею и притянула к себе, при этом раздвинув ноги так, чтобы его бедра поместились на моих, прошептав с улыбкой:
— Всё равно ты меня не испугаешь, мистер великан. Я хочу тебя слишком сильно.
Я даже обхватила его ногами, давая понять, что никуда от себя не отпущу, и ощутила, насколько горячей и влажной стала его кожа.
Как мышцы под ней напрягались и замирали, словно Марс контролировал каждое свое движение огромным и несгибаемым усилием воли.
Но он тоже хотел меня.
Сильно.
А потому не собирался отступать, не попробовав, как это может быть между нами.
Я замерла, но не расцепила рук на его шее, когда почувствовала, как Марс подался вперед, наваливаясь на меня сильнее, отчего пружинистая сетка под тонким матрасом с непривычки от такого веса и рода деятельности скрипнула, и его возбуждение коснулось моего лона, не находя никаких препятствий.
Он входил в меня постепенно.
Растягивал и заполнял собой, пронзительно глядя в мои глаза, словно пытался прочитать мысли.
Большо-о-ой.
В какой-то момент я даже перестала дышать, потому что ощущала его внутри до дрожи.
До какого-то немыслимого предела.
Настолько остро и глубоко, что слова были лишними.
Я чувствовала легкую пульсацию его возбуждения, оттого что кровь гоняла бешеными потоками по его большому мощному телу, которое я обожала до потери сознания.
Я видела, как его кровь носится по тому, как напряглась и запульсировала тонкая венка на шее под упругой кожей, к которой я прижалась губами, чтобы ощутить это губами и задохнуться от восторга.
Я верила, что настолько сильные эмоции он тоже испытывает впервые.
Со мной.
Марс застонал, когда вошел в меня до конца, уткнувшись тяжело лбом в мою шею, и задышал часто-часто, но замер, словно давал мне возможность привыкнуть к нему внутри себя.
И я привыкала.
Не дышала от переполняющих эмоций.
И не сказала бы, чтобы мне было больно.
Просто он был на самом деле большой и внушительный, чтобы мое тело приняло его легко и без последствий для себя.
— …Потом будет легче, — прошептал он хрипло, словно прочитал мои мысли снова, и его мышцы задрожали мелкой дрожью, когда я провела по ним раскрытыми ладонями, касаясь спины и выгибаясь под ним со словами:
— Не останавливайся, Марсик. Я хочу, чтобы тебе тоже было хорошо.
Он вскинул голову, заглядывая в мое лицо, и в его глазах отразилось что-то такое, отчего на моей душе растеклась невероятная нежность и щемящее чувство необходимости в нем. Всегда.