Вдоль стен окна от пола до потолка, выходящих в сад. Когда-то отсюда открывался великолепный вид, особенно на извилистые лианы жасмина, свисающие с железных арок над причудливым уголком на открытом воздухе. Однако в настоящее время территория заросла и заполнена сорняками.
Дальний конец комнаты ведет в небольшое квадратное помещение, отделяющее столовую от кухни, которую я вижу за открытой дверью прихожей. Как только я пересекаю дверной проем кухни, я замираю на месте.
У другой стены, состоящей из больших окон, в ярком сиянии утреннего света, проникающего сквозь стекло, стоит Массимо.
Каждый дюйм его верхней части тела покрыт татуировками. Смесь черных и цветных узоров обвивает его невероятно широкую спину, распространяясь по его широким плечам вниз по его мускулистым рукам, вплоть до пальцев. Трудно определить где одно изображение заканчивается и начинается другое, и каждое как бы перетекает в следующее.
Моя рука летит к груди, как будто это помешает моему бешено бьющемуся сердцу вырваться из грудной клетки.
— Доброе утро, — хрипло говорю я, наконец обретая дар речи.
Массимо оборачивается, и я вижу, что спереди у него тоже есть татуировка.
— Привет. Удалось поспать?
— Да, конечно, — лгу я. Я едва сомкнула глаза, ворочаясь и думая о нем.
Часы, которые мы провели в гостиной за изучением сайтов компаний по ремонту автомобилей вчера вечером, едва не довели меня до тахикардии. Мое сердце все время колотилось, пока адреналин циркулировал по моей системе. Эта глупая мышца в моей груди не могла справиться с его непосредственной близостью.
Массимо преодолевает расстояние между нами медленными тихими шагами. Ноги у него босые, и по какой-то причине это делает его еще горячее.
— Хочешь, я приготовлю тебе завтрак?
Я моргаю. Массимо Спада, человек, который скоро станет Доном Бостонской Коза Ностры, предлагает приготовить мне завтрак?
— Эм… Я не очень голодна.
Он поднимает руку, и на мгновение мне кажется, что он снова коснется моего лица, но он просто упирается ею в дверной косяк.