А потом она облизывает кончики этих нежных пальцев. И я… Я почти сгораю на месте. Черт!
Я подпираю затылок руками и делаю глубокий вдох.
— Зачем ты побрил голову? — спрашивает она.
— Привычка. — С момента моей последней необходимой стрижки мои волосы выросли почти на полдюйма, поэтому я избавился от них сегодня утром. — В тюрьме схватить кого-то за волосы было самым простым способом удержать его, чтобы разбить ему лицо. Или нанести несколько ножевых ранений, может быть, даже перерезать ему горло».
— Ты больше не в тюрьме, Массимо.
— Я знаю. Иногда, правда, эта деталь как-то ускользает от моего внимания. Я даже не думал об этом, когда взял бритву сегодня утром. — Я провожу ладонью по изгибу своей гладкой головы. — Прошло много лет. Мне интересно, как я выглядел бы с длинными волосами.
— Мне тоже, — шепчет она.
Я встречаюсь с ней взглядом.
— Ты на свободе, — продолжает она тем же мягким голосом, который звучит как самая сладкая музыка. — Тебе нужно перестать смотреть на каждого человека, как на врага.
Я отвожу взгляд, сосредоточившись на жасминовых лозах за окном. Прошлой ночью, когда я лежал перед дверью спальни Захары, ожидая, когда сон заберет меня, я довольно много думал о своих необоснованных опасениях.
Нет никаких логических причин, по которым кто-либо мог бы желать смерти Захаре. Причинение ей вреда не даст никому преимущества.
Я знаю это. Я также знаю, что мне следует держаться от нее подальше.
Перестаньте искать эти жалкие оправдания. Ей не нужна твоя защита. Ты просто пытаешься оправдать свои действия, создавая обоснование для того, чтобы находиться рядом с ней. Это нужно прекратить.
Иногда мне хочется поймать голос в своей голове и задушить его. Потому что этот мудак слишком часто оказывается прав.
Я всегда прав.
Отлично. Больше никаких воображаемых угроз смерти.
"Я беру коробку с яйцами со стойки и несу ее в холодильник.
— Мне нужно пройтись по магазинам. Из костюмов, которые купил мне мой адвокат, мне подходят только два.
Захара отрывает взгляд от тарелки.
— Хорошо. Я распакую вещи, так как у меня ещё не было времени сделать это.
— Хорошо, — говорю я, бесцельно уставившись на содержимое холодильника, затем захлопываю дверцу. — Вот и хорошо.