Но когда мои глаза встречаются с его глазами, я понимаю, что это всего лишь иллюзия. Он все тот же злобный хищник, которого я так хорошо знаю. Только окутанный модной одеждой.
Так ли это на самом деле? Он ли это? Или просто мое воображение разыгралось? До конца его срока осталось еще шесть месяцев. Как он может быть здесь?
Я смотрю на Массимо, когда он пересекает комнату, его длинные шаги слишком быстро сокращают расстояние между нами. И снова я обнаруживаю, что борюсь с зыбучими песками времени.
Он останавливается прямо передо мной и поднимает руку, затем слегка касается моей щеки костяшками пальцев.
— Здравствуй, Захара.
Дрожь пробегает по моему позвоночнику.
— Как? — выдавливаю я из себя.
— Сальваторе Аджелло, — говорит он. — Не знаю, как этот ублюдок умудрился провернуть то, что я и бездельник Макбрайд не могли сделать годами, но он это сделал. Личный адвокат Аджелло прибыл с моим идиотом-адвокатом сегодня утром, принеся необходимые документы. Меня отпустили через час.
Он стоит так близко, что тепло его тела просачивается в меня.
Взгляд Массимо опускается на мою грудь, сосредотачиваясь на платиновой цепочке и изящной подвеске в виде жемчуга и бриллиантовой слезы, свисающей с нее.
— Ты носишь мой подарок.
— Да, — выдавливаю я, горло у меня пересохло и саднило. — Мне… мне приходится снимать его перед сном, но в остальном он не раздражает мою кожу.
— Хорошо. Мистер Дюбуа спасен.
— Значит… ты свободен. — Каким-то образом мне удаётся сдержать дрожь в голосе.
Я знала, что этот день когда-нибудь настанет. И я так чертовски счастлива. За него. Но мне также хочется свернуться в клубок и плакать, потому что это значит, что какими бы ни были эти отношения между нами, они закончились. Он больше не нуждается во мне.
После сегодняшнего дня я его потеряю.
— Да. — Он кивает.