И на Шувалова, и на Алекса он взирал спокойно, не поведя и бровью. Даже видавшего виды его прежнего начальника это поразило да заставило чуточку раскраснеться:
– Савиным вскорости станет не до их племянника, это так, – все-таки заговорил Платон Алексеевич. – Однако покамест они имеют власть огромную, ровным счетом ничем не ограниченную. Вы это понимаете, Кошкин? Ежели они захотят сыскать того, кто отравил Фёдора Руднёва… боюсь, даже я не сумею им помешать.
– Что ж, пускай попробуют, – глядя ему в глаза, ответил Кошкин.
Ответ был исчерпывающ.
Алекс вскоре ушел, не стал дожидаться, чем кончится разговор. Но полагал, что Платон Алексеевич предложит Кошкину уехать в столицу – и не знал, что сказать Кошкину, ежели тот спросит его совета. Кошкин прежде, по крайней мере, до последних событий, желал вернуться – Алекс это знал. К тому же в Петербурге дожидается эта его волоокая красавица, и дай Бог, чтобы у них все сложилось…
Однако Алекс был уверен, ежели Кошкин уедет – дело против Савиных развалят.
В любом случае, Алекс надеялся, что Кошкин хотя бы на свадьбу его останется. Подумав о Лизе, Алекс невольно улыбнулся. Они мало виделись в последнее время: он пропадал с Платоном Алексеевичем, Лиза занималась свадьбой. Однако переписывались они каждый день. Записки уж не были короткими и язвительными: ради Лизы Алекс выучился худо-бедно обращаться с карандашом левой рукой, да корявым своим почерком исписывал по две-три страницы за вечер.
Те самые часы, что присмотрел еще в марте, нынче были куплены, уложены в фирменную коробку да дожидались дома – в бывшем дедовом кабинете. Оставалось записку приложить, чем Алекс и занялся, едва вернувшись домой. В этот раз решил быть краток:
«Без тебя каждая минута, что час. Люблю». И подпись: «А.Н.Р.»
Алекс едва управился, когда постучал камердинер: Кошкин впервые за долгое время почтил его визитом.
Причина визита, тем не менее, оказалась безрадостной:
– Пришел проститься, дорогой друг: в пятницу уезжаю. Извинитесь за меня перед Елизаветою Львовной, что пропущу ваше венчание.
– Вы едва на ногах стоите. Не рано? Дорога тяжелая, учтите! – отозвался на то Алекс. Он даже не пытался делать вид, что рад за товарища.