– Свидетели?
– Свидетелей нет… но вы погодите: в самой лавке-то подмастерье хозяина пьяным валялся! Что было ночью – не помнит. А еще…
Кошкин подошел к компании ближе, чтобы разглядеть: полицейский демонстрировал Образцову кусок оборванного кожаного шнурка.
– На полу при нем нашли! Словом, Павел Петрович, я распорядился уже задержать молодчика да свести в участок для допросу.
Образцов помедлил немного и кивнул, с тем согласившись.
А Кошкин, вернулся к телу, благо штатный фотограф уже закончил со съемкой, и вот-вот ждали экипаж с судебным медиком.
Кошкин резко поднялся и оглянулся на Образцова. Хочешь-не хочешь, но тот был прямым его начальником – следовало доложить обо всех догадках.
– Ее не здесь убили, Павел Петрович, – сухо, но резко заявил Кошкин. – Девушку связывали, долго держали где-то. Били. Наверняка и надругались тоже: по крайней мере, одевали ее чужие руки и наспех. На блузе пуговицы пропущены, и юбок нижних нет. Ежели сделал все это подмастерье да в этой лавке, то хозяин не мог не знать.
Удивительно, но Образцов возражать не стал. Снова кивнул и ответил лишь:
– Пусть так. Но на допрос их обоих свести нужно.
С этим, в свою очередь, согласился Кошкин.
А впрочем, на допросе подмастерье столяра ничего толкового не сказал. Сперва спьяну вовсе понять не мог, чего требуют от него, а как протрезвел – клялся, что девицу никогда не видел и вообще лавку с вечера не покидал. Вспомнил, правда, что ночью коляска тихо да неспешно проехала мимо витрин – черная коляска с поднятым верхом, запряженная парой гнедых. Хоть и редко на их улице такие экипажи бывают, он значения не придал. А больше и не было ничего.
К ночи судебный медик окончил вскрытие да подтвердил, что девушка действительно была изнасилована перед смертью.
Очевидным стало, что хозяина лавки, как и его подмастерье к происшествию не причастны. Той же ночью их отпустили на все четыре стороны. Полицейские же чуть не до полуночи были на ногах. Даже Образцов.