— Ощущение было такое, будто у меня из тела все кости по одной вынимают! — мужчина остановился перед Идой, опираясь на короткий посох. Дочь императора подумала, что не замечала такого у него раньше, а еще о том, что, в отличие от Рафаны, ее муж за прошедшие дни изменился, и не в лучшую сторону. Второй глава Гильдии словно еще больше состарился, и выглядел он бесконечно усталым. Может быть, впрочем, именно открытие Заграни так сильно ударило по нему. Но с другой стороны, Сулим сам рассказывал ей, что чувствует лишь момент открытия границы между мирами, а последующее соседство с демонами ему никаких неприятных ощущений уже не доставляет.
— Ты ведь по-прежнему чувствуешь это? — обратилась она к своему мужу, но стоя по-прежнему лицом к дочери императора. — Расскажи ей, как ощущается порванная плоть мира!
— Подождите! Я ничего не понимаю, — Ида тряхнула головой, не зная, на кого из двух глав Гильдии смотреть.
— Мы не ощущаем в этих демонах воли других поводырей, — проговорила Рафана. Наверное, эта фраза должна была быть ответом, но Ида почувствовала, что окончательно запутывается:
— О чем вы, ко всем святым, говорите?!
Танис вдруг крепко сжал ее руку, то ли поняв, что дочь императора сейчас просто не в том состоянии, чтобы разгадывать загадки, то ли таким образом привлекая к себе ее внимание.
— Вначале мы тоже решили, что тапа-арам удалось развить у себя способности поводырей. Но то, что мы видим сегодня, слишком мало похоже на то, как призываем демонов мы, — Лэнг на мгновение замолчал, и вряд ли для того, чтобы дать Иде осознать свои слова. Скорее, чтобы самому собраться с мыслями. — Мы считаем, что тапа-ары каким-то образом разорвали ткань мира.
Танис внимательно смотрел на дочь императора, явно ожидая реакции на свои слова. Ида потерла лоб пальцами и, наткнувшись на начавшие засыхать кровавые разводы на своей коже, машинально поморщилась.