Счесано так здорово, что слёзы текут, когда Игнат промывает их сначала тёплой водой под краном, а потом заливает обеззараживателем. Слишком много грязи успело попасть. Плюс, пропорола левую руку от мизинца до запястья. Скорее всего, когда падала на ящики.
— Бинтовать сейчас будем или хочешь в душ?
— Хочу помыться, — шмыгаю носом, вспоминая противные жестокие руки, шарящие по мне. Да и тело очень болит, особенно грудь и ребра. Жал и давил тот нелюдь, не жалея сил.
— Подожди, сейчас настрою температуру.
Пока Майский занимается, потихоньку соскальзываю со столешницы и разглядываю себя в зеркало.
Трогаю грудь. Болит, кажется припухшей. Даже мурашки бегут. Немного сдвигаю бюстик костяшками пальцев.
Смотрю через зеркало, где Майский, и понимаю, что он стоит за спиной. Чуть сбоку, потому не сразу заметен.
— Иди, всё готово, — говорит он чуть хрипловато, — Я принесу тебе свою футболку.
Киваю и захожу под воду. Жесткие струи бьют по телу, дарят вначале точечные мини-уколы, а потом расслабляют и массажируют. Упираюсь тыльными сторонами ладоней о стену и задираю голову.
— Он тебе не нужен, — слышу сзади голос Игната. И мешающая мне вещь соскальзывает и исчезает. Даже не дергаюсь на такое самоуправство. Всё равно уже все произошло. Мне хорошо под водой. Отпускаю эмоции на волю, и вместе с тропическим душем утекают мои слёзы.
Я жива и почти здорова. Просто нужно всё это забыть.
Немного вздрагиваю и прихожу в себя, когда чувствую, как по спине мягко скользит большая пенная губка. Хорошо. Позволяю себя мыть и ни о чем не думаю. Когда сильные руки разворачивают, не сопротивляюсь. Так и стою с закрытыми глазами, подняв голову вверх. Игнат молчит, просто смывает с меня грязь сегодняшней ночи. А я не сопротивляюсь. Сегодня слишком долгий день. А я маленькая слабая женщина.