Сначала впадаю в ступор, не ожидая от мужчины такого напора и азарта. Нет, не отвечаю, но, когда чужой язык активно пытается прорвать оборону, не сопротивляюсь и приоткрываю рот. Этот собственник обследует завоевания, касаясь нёба, языка, зубов, а я упираюсь ладошками в упругую грудь мужчины и вцепляюсь пальцами в его футболку, ища опору.
Игнат ведет себя так, будто давно не виделся, успел соскучиться и теперь сообщает об этом своими действиями. Его властная рука ложится на затылок, не позволяя отвернуться.
Хотя о нём я даже не думаю.
Пока чужой рот делает со мной всё, что ему заблагорассудится, я анализирую свои ощущения и эмоции. Мне любопытно, как первооткрывателю. Это мой первый поцелуй со школы. Да, я не целовалась почти девять лет. И не горела желанием пробовать. А вот сейчас, раз уж всё уже происходит, расслабляюсь и… радуюсь.
Мне приятно. Мне нравится. И нет никакого отторжения, страха или брезгливости. Нет дрожи ужаса, что огромный мужчина ограничивает мою свободу и покушается на моё тело.
Я даже уже не опасаюсь Майского, как было ночью. Сейчас он трезв и адекватен. Да и женскими духами не воняет. А своим терпким немного горьковатым ароматом с ноткой цитруса только раззадоривает обоняние и расслабляет.
Нет, я не возбуждаюсь и не хочу продолжения в горизонтальной плоскости, или что там предпочитает этот мужчина. Но сейчас мне, однозначно, хорошо.
— Спасибо. — выдыхаю, как только Игнат отрывается от моего рта и позволяет втянуть в легкие воздух, что там давно закончился.
"Замечаю, как его глаза увеличиваются, пока он прокручивает мою благодарность в голове, и похоть в них сменяется удивлением. Одна бровь поднимается вверх, и мужчина шумно выдыхает воздух, растягивая губы в усмешке.
- Ёжик, ты не устаёшь меня поражать!
Улыбка очень идёт Майскому, делает его лицо мягче и моложе. Он словно десяток лет скидывает, становясь более живым и человечным. А не молчаливым роботом «24 на 7».
Игнат так и не отпускает меня, держа в крепких объятиях. А я не дергаюсь, даже сейчас изучая свои потребности и желания. Мне удобно в его руках. Хотя мурашки, нет-нет, да пробегают по спине, особенно при таком близком контакте с детородным органом, что давит мне в живот.
Звук урчащего живота заставляет покраснеть и смутиться, а мужчину, наконец, отступить в сторону. Перехватив за руку, он тянет меня на веранду, где уже накрыт столик на двоих.