Наконец ей удалось отдернуть руку и взять дядин бренди. Она смерила Дэймона взглядом через плечо.
— Извините, я должна отнести это дяде.
Он не сдвинулся с места.
— А ты сегодня ночью меня навестишь, Каллиста? Чтобы я точно почувствовал себя как дома?"
"В его голосе безошибочно прозвучало сексуальное приглашение. Она запаниковала. Он ее обманул, заставил ее выдать самые сокровенные свои желания, о которых она и не догадывалась. А теперь он хотел посмеяться над ней. Обратить счастливые мгновения в пошлость.
— Каллиста?
Она посмотрела в его блестящие темные глаза, веселые и томные.
Она выпрямилась, возмущенно вздернула подбородок, ей было больно. Хватит с нее жестоких мужских игр. Ей до смерти надоело быть пешкой, зависящей от малейшей прихоти своего хозяина.
— Хотите знать правду? — хрипло прошептала она. — Вам здесь не место, господин Савакис. И последнее, что мне хочется делать сейчас, — это вынужденно делить с вами трапезу.
Она сделала шаг вперед. Ему пришлось посторониться и пропустить ее.
Велика важность! Он уже с ней поигрался. Наверняка ему приятно было соблазнить женщину, которую журналы прозвали недотрогой. А она-то поверила, что сегодняшний день был особенным. Какая же она дура! Неужели она до сих пор еще не поняла, что нельзя доверять мужчинам?
— Вот, значит, как ты хочешь вести игру, Каллиста?
В его тоне слышалось предупреждение.
— Я не играю, господин Савакис.
Он прищурился.
Он такой же, как все, ждет, что она будет выполнять любые его капризы. Но она теперь сама себе хозяйка, свободная и независимая.
И все же сердце ее стучало как бешеное, стоило ей только к нему приблизиться. А его взгляд на ее голой спине словно пламенем обжег ей позвоночник.
У нее было такое чувство, что ее поведение скорее раззадорило его, чем остудило его пыл.
Похоже, он воспринял ее слова как вызов и готов был его принять.
— Нет, спасибо, — покачал головой Дэймон, когда официант предложил долить ему вина.
— Да брось, Дэймон. — Хозяин дома нетерпеливо махнул рукой официанту. — Почему бы не выпить? Давай, в этом доме все только высшего качества.
— Я в этом не сомневаюсь, — ответил Дэймон, взглянув на слуг в униформе и золотую посуду на узорчатых скатертях.
Глядя на всю эту роскошь, мало кто догадался бы, каким шатким было финансовое положение Аристидиса Манолиса.