Ну, какой самолюбивый магнат станет баловать женщину, которую уложил к себе в постель при помощи шантажа? Или возьмет раненого щенка? Или станет финансировать центр обучения собак-поводырей? Она его не понимала. Она считала его жестоким, безжалостным, думала, что им движет одно только желание мести и вкус к чувственным развлечениям. Но он был совсем не так прост.
Она смотрела, как он возвращается на яхту, и ей вдруг ужасно захотелось его узнать получше.
— Что имел в виду Пауло, когда сказал, что ты пытаешься сделать так, чтобы всегда торжествовала справедливость?
— Пауло преувеличивает.
Дэймон посмотрел на нее так, что на душе у нее тут же потеплело, она почувствовала себя уязвимой и зачастила:
— Ты доволен сегодняшним обедом? Твоей встречей?
Он пожал плечами:
— Переговоры прошли хорошо. Встреча на яхте, а не в офисе обеспечила приятную смену обстановки. Да и дизайн новой яхты вызвал всеобщий интерес. — Он окинул взглядом каюту.
Калли помнила, как хорошо Дэймон смотрелся на борту «Цирцеи».
В глубине души она хотела снова оказаться с ним на море.
"— А ты, Калли? Ты хорошо провела время? — его вопрос застал ее врасплох. Похоже, ему было искренне интересно ее мнение.
— Было весело. Они хорошие люди.
Сегодняшний обед понравился ей больше всех светских событий и приемов, на которых она побывала за время замужества.
— Ты сегодня была в центре внимания, — пробормотал Дэймон. — Особенно сильное впечатление ты произвела на мужчин.
Так вот почему он ее пригласил сегодня. Ей бы следовало догадаться.
Он попросил ее развлечь женщин разговорами, пока мужчины говорили о делах, а потом поухаживать за его гостями за обедом. Ей приятно было, что Дэймон ценил ее помощь. Наверное, он ее уважает, хотя бы за ее манеры и умение держаться в обществе.
Но блеск в его глазах говорил совсем о другом. Она тут же вспомнила, с каким интересом на нее сегодня смотрели мужчины, как те, кто пришел без спутницы, из кожи вон лезли, чтобы привлечь ее внимание.
— По-моему, Рафаэль попробовал бы тебя у меня увести, если бы у него была такая возможность.
У нее внутри все перевернулось. Она только попробовала на вкус независимость после смерти Алкиса, а теперь опять угодила в сети мужской власти.
— Ты была здесь самой красивой женщиной.