Пятнадцать лет уж прошло, как его не стало. Умирал тяжело… болел долго… я за ним до последнего ходила…
– Мне жаль, – говорю то, что полагается в такие моменты, но никак не могу понять, зачем она мне это рассказывает. И только из уважения к возрасту продолжаю слушать.
– У Витюши от первого брака осталось двое детей. Сын и дочь. Юра и Валентина. Когда мы поженились, они уже взрослые были. Жили отдельно. Когда Витюша заболел, Юра навещал. Ну и всегда помогал с лекарствами, с деньгами. А Валя только звонила иногда.
Я киваю, а сама думаю: завтра столько дел, еще и лекция в универе…
– Квартиру мы приватизировали еще давно. На двоих. Поровну. А когда Витя умер, он оставил завещание.
Доходит очередь до бумажек. Сильно волнуясь, она достает трясущимися руками из пакета документ.
– Вот, видите. Свою часть квартиры Витя завещал мне и своим детям. Получается, у меня шесть восьмых и у Юры с Валей – по одной восьмой.
– Угу, – устало киваю я.
– Но он им сказал сразу: пока Зоя жива, чтоб никакой дележки. Дайте ей дожить спокойно. Потом уж начинайте делить. Юра следил за волей отца. А недавно он уехал за границу жить. И сразу же ко мне пришла Валя с каким-то парнем. Таким наглым… в ботинках прошел в комнату… осмотрел всё… курил… Сказал: «Тихо, бабка».
– Что они хотели?
– Валя хочет два миллиона…
– За свою долю?
– Да, – кивает соседка.
– Ну, в принципе, имеет право, – пожимаю я плечами.
Старушка смотрит на меня слезящимися глазами и часто моргает.
– Все говорят, что вы, Лерочка, очень хороший адвокат… – бормочет заискивающе.
– Я по уголовным делам адвокат, Зоя Ивановна. Жилищное право – это совсем другое.
– А что же мне делать?
– Вам надо к юристу по жилищным вопросам.
– Валя сказала, что если я не отдам два миллиона до конца месяца, то должна буду съехать… но куда мне? Я копила понемножку, на похороны откладывала, да и так… я же немного трачу. Но два миллиона… я денег-то таких никогда не видела. Где же я их возьму?
– О, ну, это уже, конечно, беспредел. Успокойтесь, Зоя Ивановна. Выселить она вас точно не может. Никоим образом.