Но в груди кипятком брызжет кровь, обжигая нутро. Меня выворачивает наизнанку. Встретив Виду, мысленно ее присвоил! Это клиника! У меня нет на это права, но я ведь не отступлю.…
Все равно будет моей! Пусть кричит, брыкается, сопротивляется…
Верну!
Забрав у нее куртку, не даю уйти.
- Ты чего? - возмущается Вида, а я игнорирую. Схватив за локоть, притягиваю к себе чуть ближе, чем требуют обстоятельства. Затягиваюсь по-весеннему свежим ароматом. Опасаясь, что она встанет в позу и откажется сесть в машину, давлю в себе желание поцелуем растопить холодное сердце королевы.
- Идем, - первым срываюсь к оставленному автомобилю, пока Вида не заметила, что моему члену тесно в штанах.
На обратном пути поднимаю звук в магнитоле, надеясь, что музыка отвлечет.
«Я в отношениях, Ваня» - заело, как на репите. Злюсь и одновременно ее желаю. Убойный коктейль, который Вида подогревает своим молчанием и отстраненным присутствием. Сложив руки на груди, неотрывно пятился в боковое окно, словно в общественном транспорте едет и убивает время любованием местной природы! А мне ее запах в поры забивается, я надышаться не могу.
Раньше я не понимал одержимости Бессонова Камиллой. Радовался за ребят, когда они наконец-то сошлись, но все равно поражался Леве. Столько лет жить вдали от нее, следить за каждым шагом, злиться, ревновать… Теперь понимаю, что время и расстояние помогают не во всех случаях…
Перед выездом с загородной трассы, торможу, съезжаю на обочину.
- Что случилось? - встрепенувшись, отмирает Вида и переводит на меня взгляд.
- Хочу, проверить, - развернувшись, насколько позволяет руль, тянусь к ней.
- Что проверить? - упирается спиной в боковую дверь. Осматривается, будто собирается бежать. Во взгляде появляется обреченность.
«Ты правильно улавливаешь мой настрой, королева!»
- Лютаев, заводи двигатель и поехали, - пробует окатить меня ледяной крошкой поставленного голоса.
- Поедем…. - протягиваю руку к её затылку, сжимаю его и тяну на себя. Хлопает глазами, не понимает, чего я добиваюсь, но все равно пытается сопротивляться, - Скоро поедем, - почти касаясь ее губ.
- Лютаев, ты озверел? Отпусти сейчас же! - пробует увернуться, но я держу крепко. В глазах её плещется паника. Закусывает губы, не дает себя поцеловать. Прохожусь по сомкнутым губам языком.