В Петербурге выставлялся?
– Увы!
Попытка в Академии художеств закончилась неудачей. Тамошние профессора весьма язвительно отозвались о тучинских работах. Что неудивительно – зачем хвалить талантливого конкурента? Проще объявить профаном и неучем.
– Приходи ко мне. Я тебе заказ дам. Через месяц самым модным художником будешь! Фи, Лаевский! Как коршун…
Ревность Лаевского раздражала и самого Тучина, но сейчас появлению кузена он обрадовался. Рано облысевший и обрюзгший, с карикатурными рыжими усами и надменным взглядом, Великий князь вызывал у художника отвращение.
– Эх, Володя! Давно бы полковником был! – Генерал покровительственно потрепал Лаевского по щеке. – Ладно, Тучин, жду!
– Ваше императорское высочество! Спасибо за оказанную честь. Но в настоящее время я работаю над большой картиной, «Страшный суд», и пока заказы не беру.
– Хм… – опешил Великий князь. – Ну, как угодно. Прощай.
И, холодно кивнув кузенам, удалился.
– Предлагал звать его лапушкой! – коротко передал содержание разговора Тучин.
– Вот скотина! – Лаевский в сердцах топнул ногой.
К ним тут же подошел хозяин дома, барон Антон Баумгартен:
– Вольдемар! Ты чем-то недоволен?
– Нет, нет! Все было прекрасно. Как всегда!
– Как всегда, – понуро согласился тот. – Только Якова больше нет…
– Друг мой! Не изводи себя!
– Вольдемар! Я не знаю, как жить дальше. Эти дни были ужасными – отпевание, похороны… Но я был чем-то занят. А теперь впереди пустота! Одна пустота!
– Приезжай завтра вечером к нам. Посидим, поужинаем, поболтаем.
– Спасибо! С удовольствием!
Глава третья
С юных лет Денис Угаров прекрасно знал генеалогию Романовых, но никогда судьба не сталкивала его ни с одним членом монаршей семьи. Увидеть же державного владыку было пределом его мечтаний!
В Казанский собор набилось множество людей. Казалось, яблоку негде упасть, но, когда прибыл император, толпа расступилась, образовав широкий коридор.
Высокий, широкоплечий Николай Павлович прошел в двух шагах от Дениса. Император выглядел моложе, чем на портретах, но столь же величественно.
Пропустив монарха, толпа сомкнулась теснее прежнего. Как ни вставал Угаров на цыпочки, как ни пытался еще разок поглядеть на императора, видел лишь шляпку и пышную прическу Аполлинарии Налединской, замужней сестры Владимира Лаевского.
Нельзя сказать, что сие зрелище было неприятным.