Мне другое любопытно: наш добрый хозяин Фейна свято верит в то, что этот тоннель оказался завален еще в годы его детства. Мы, правда, видим, что это не так. Но неужели мальчишки ни разу не попытались проверить, вправду ли тоннель непроходим?"
"– Так может быть, вход замуровали, чтобы дети не полезли проверять и не покалечились ненароком? – предположил Лауринь. Видно было, что от близкого соседства с покойником ему не по себе. Все-таки странный он: свежих мертвецов не опасается, крови не боится, а таких вот… – Ну, то есть под таким предлогом замуровали… А в Лес-то их, наверно, одних не пускают, так что с той стороны не влезть…
– Вполне правдоподобно, – вздохнула я.
Похоже, нам придется уткнуться в какую-нибудь решетку или, того лучше, каменную кладку. – Интересно все же, кто таков этот покойничек и почему его оставили тут гнить, да еще целый тоннель из-за него позабросили?
– Уж верно, не мирный человек, – пробурчал Лауринь. – Не нравится он мне, госпожа Нарен…
– А мне, думаете, покойники полувековой давности так уж по сердцу? – хмыкнула я.
Впрочем, в словах Лауриня что-то было. Мне остов принявшего нехорошую смерть человека тоже не нравился, хотя, казалось бы, что угрожающего может быть в старом скелете? И оставлять его за спиной мне тем более не хотелось, хотя я отродясь не верила в байки о том, что скелеты могут вставать и пакостить живым. Да и как может встать скелет, он же просто рассыплется! – Ну-ка, подвиньтесь…
Присев на корточки, я внимательно осмотрела истлевшие останки.
Любопытно, почему-то на костях совсем не заметно следов зубов хотя бы мышей, уж они-то должны были поживиться… На неплохо сохранившемся кожаном поясе покойника ничего интересного не обнаружилось, ремень как ремень. Обуви не было, что наводило на мысль – при жизни этот тип, скорее всего, ходил босиком. Если уж его неведомые преследователи не сняли у него с шеи толстую витую цепочку, то вряд ли они польстились на ношеную обувку!
Кстати, о цепочке… Я потянула за нее, и цепочка легко снялась с остатков шеи.
Она походила на золотую, но заинтересовала меня не столько цепочка, сколько подвеска на ней. Грубой работы, самая обычная плоская круглая бляха. Я потерла потускневший металл о штаны, поманила огонек поближе, успев заметить, как постепенно делается все бледнее лейтенант, – моя возня с останками неизвестного не прибавляла ему душевного спокойствия. Присмотревшись к подвеске повнимательнее, я протяжно присвистнула.
