Мы с Раймо стояли недалеко друг от друга – не перекрикиваться же через все поле. – Ты прекрасно это знаешь, Раймо, так что довольно болтовни.
– Флосс, тебе-то что за интерес лезть в эту заварушку? – весело вскинул брови Раймо. – Ведь тебе, если я правильно помню, всегда было наплевать на политические игры, разве нет?
– Боюсь, мои пристрастия несколько изменились с тех пор, как мы встречались в последний раз, – заметила я. – Но и ты, как мне помнится, считал ниже своего достоинства служить у кого-то на побегушках.
– Отнюдь. – Раймо прищурился, и этот прищур не сулил ничего хорошего. Очевидно, я попала в точку. – Но ты ведь помнишь, Флосс, я люблю играть. Ну а если поначалу расклад слаб… Так даже интереснее.
– Не вполне поняла твою аллегорию, – хмыкнула я. – Впрочем, мне ясно одно, Раймо. Ты участвуешь в этом не из голого любопытства. Сдается мне, есть у тебя какая-то корысть…
– Да что ты говоришь? – усмехнулся Раймо. – Похоже, ты знаешь о моих побуждениях больше меня самого! Похоже на тебя, Флосс!
Я дернула плечом и повернулась, собираясь уходить.
– Флосс, – произнес он. – Постой-ка.
Я обернулась."
"– Я сейчас говорю не как представитель Его величества Никкея. – Дурашливость исчезла с лица Раймо. – Я говорю от своего имени. Так вот, Флосс, у меня к тебе предложение: бросай эту ерунду. В Арастене тебе нечего ловить, поверь мне на слово.
– Я правильно понимаю – ты предлагаешь мне присоединиться к тебе? – прищурилась я.
– Перестань, Флосс, – ухмыльнулся Борас. – Тебе не идет быть такой серьезной. О да, я помню, ты сейчас «голос» Его величества Арнелия… Но то дела королей, а разве мы с тобой враги? Разве я не могу предложить тебе что-то от чистого сердца? Вспомни, мы ведь прекрасно проводили время. Помнишь, как в той славной деревеньке в Вельции?
– Это в тот раз, когда тебя приняли за упыря? – подняла я брови.
– Ну да, – продолжал улыбаться он. – А ты предложила местным проткнуть меня колом и убедиться, что я никакой не упырь.
– Что они с большим удовольствием и проделали, – подытожила я.
– Не проделали бы, если бы не застали сонным… Это ведь была твоя работа, не так ли? – Улыбка Бораса сделалась неприятной.