Как-то, спустя две недели после похорон сына, Зак сложил несколько его игрушек в картонную коробку: он хотел передать их Армии Спасения или еще кому-нибудь безвозмездно. Шарон Денбро заметила, как он вышел из комнаты, держа в руках коробку с игрушками Джорджа. Она всплеснула руками, схватилась за голову, как будто собиралась рвать на себе волосы, но пальцы ее неожиданно сжались в кулаки. Наблюдая эту сцену, Билл прижался к стене, ноги у него обмякли, силы разом его покинули. Мама пришла в ярость, как Эльза Ланкастер из фильма «Невеста Франкенштейна».
— Не смей трогать его вещи! — завизжала она.
Зак дрогнул и, не говоря ни слова, отнес коробку на прежнее место. Он даже разложил игрушки, как они раньше стояли. Когда Билл вошел в комнату Джорджа, он увидел, что отец стоит на коленях у постели младшего сына; мама до сих пор меняла на ней белье. Уронив голову на мускулистые руки, отец плакал, и от этого Биллу стало еще страшнее. Внезапно он поймал себя на пугающей мысли: может, не все время будет так плохо, может быть, еще наступит лад, но скорей всего все покатится под откос, и с каждым днем будет хуже и хуже.
— Папа.
— Ступай, Билл, — сказал отец приглушенным, дрожащим голосом. Спина его распрямилась и снова согнулась. Биллу очень хотелось коснуться ее: может, его рука поможет и отец перестанет плакать и так тяжело дышать. Но он не осмелился. — Ступай, нечего тут стоять.
Билл вышел и украдкой пошел по коридору: снизу, из кухни, доносился плач матери.
9"
"Итак, вечером в первый день каникул Билл вошел в комнату Джорджа. Сердце тяжело стучало, ноги точно окоченели от напряжения. Билл часто заходил в комнату Джорджа; не то чтобы ему нравилась эта комната, отнюдь! В ней так чувствовалось присутствие Джорджа, что казалось, здесь обитает его призрак. Билл невольно поймал себя на мысли, что дверь платяного шкафа в любой момент может со скрипом отвориться и среди рубашек и брюк, аккуратно развешанных на распялках, возникнет Джордж в желтом непромокаемом плаще, забрызганном кровью.