ОНО

— Хорошо, подумаю, — сказала Бев, сказала опять неправду. Ей предстояло обдумать совсем другое. К примеру, она должна вспомнить, что произошло в то далекое лето, когда ей было одиннадцать лет. Вспомнить, как она обучала Ричи крутить «йо-йо». Вспомнить голоса, раздававшиеся в канализационной трубе. И что-то ужасное, что она тогда видела… настолько ужасное, что даже спустя много лет, обнимая Кэй у дверей серебристого автобуса, Беверли чувствовала: ее сознание упрямо противится тому, чтобы она вспомнила это.

Теперь же, когда самолет начинает постепенно снижаться над пригородами Бостона, Беверли снова обращается в мыслях к далекому прошлому… к Стэнли Урису… к неподписанному стихотворению на открытке… к голосам в канализационной трубе и к тем считанным секундам, когда она столкнулась лицом к лицу с чем-то, возможно, запредельным, бесконечным.

Она поворачивается к иллюминатору, смотрит вниз и думает: «Зло, исходящее от Тома, мелко, пустячно по сравнению с той злой силой, которая подстерегает ее в Дерри.

Одно хорошо, утешительно: там будет Билл Денбро». Она вспоминает открытку с чудесным стихотворением. Тогда она сразу почему-то поняла, кто ее автор. Больше она ничего не может пока припомнить: само стихотворение давно забыто, но сейчас ей кажется, что его, вероятно, написал Билл. Да, вполне вероятно, его прислал Билл Заика."

"Беверли вдруг вспоминает, как она ложилась спать в тот день, когда Ричи с Беном повели ее в «Алладин» смотреть фильмы ужасов. После ее первого свидания. Она немного поиздевалась тогда над Ричи; в ту пору это была ее защитная реакция.

Но в глубине души она была очень тронута, взволнована и даже немного напугана. В тот день у нее и вправду было первое свидание, хотя вместо одного поклонника она встретилась с двумя. Ричи взял ей билет, все как полагается при настоящем свидании. Потом к ним пристала шпана… и остаток дня они провели на Пустырях. Потом появился Билл Денбро с каким-то пареньком, она уже забыла, с кем, но хорошо помнит, как взгляд Билла на мгновение задержался на ней, и ее точно ударило электричеством, она покраснела, и тело охватил жар.

Беверли вспоминает, как перебирала в памяти эти детали, надевая ночную рубашку и идя в ванную умываться перед сном. Она вспоминает, как долго в ту ночь не могла уснуть — столько нахлынуло мыслей, а все случившееся надо было хорошенько обдумать: ребята оказались хорошие, настоящие. С ними можно было не только дурачиться, на них можно было положиться, им можно было верить.