Некоторое время он сидел у себя в кабинете за письменным столом и смотрел в окно на Тихий океан. На воде играли двое ребят, пытаясь встать на сёрфинговые доски, но проехать по волне у них не получалось. Прибой был очень слабый.
Дорогие настольные кварцевые часы с инициалами Л.Е.Д., подаренные представителем компании звукозаписи, показывали время и число: 17.09, 28 мая 1985 года. Прошло, наверно, еще часа три после того, как позвонил Майк. Уже темно. Ричи почувствовал, как по спине пробежал холодок. Надо что-то делать, нельзя так сидеть, дела не ждут.
«…и ты не знаешь, как я разузнал…»
— Неплохо, — сказал Ричи. Он даже слегка улыбнулся. На самом деле, ничего хорошего в этой музыке не было, она как-то не грела. В ней не было былого моутаунского задора.
Ричи стал собираться домой. В какой-то момент в течение следующего часа ему показалось, будто он умер, но перед смертью ему так и не дали сделать последние деловые распоряжения, не говоря уж о том, чтобы позаботиться о собственных похоронах. И все-таки он чувствовал себя в ударе.
"— Одну, Кэрол. Я вам должен одну, — пошутил Ричи. В последние три года они перешли с официальных обращений — мистер Тоузнер и миссис Финн — на дружественные — Ричи и Кэрол, что было забавно хотя бы потому, что они общались только заочно.
— Хорошо, верните мне долг, — сказала Кэрол. — Вы можете изобразить Кинки Брифкейса, того бухгалтера-чудака?
Без паузы, сразу экспромтом — ведь если промедлишь, начнешь подбирать в уме нужную интонацию, обычно голос не сымитируешь — Ричи произнес:
— Алло, говорит Кинки Брифкейс из бухгалтерии отдела сексконсультации. Тут на днях приходил один тип, интересовался, что самое неприятное. — Ричи слегка понизил голос, ускорил ритм, подпустил развязности.