Оттопырив языком нижнюю губу, что делало его похожим на первобытного человека, Саймон с преувеличенной дотошностью начал возиться с батарейками. Таким зверским, свирепым выражением лица он всегда показывал, что его терпение на исходе и вскоре он перестанет отвечать за свои поступки. Эндрю представил, как сейчас зашагает прочь из комнаты и лишит отца аудитории, которая всегда ему требовалась, чтобы себя накачивать. В своём воображении Эндрю уже развернулся и почти ощутил, как ему запустили мышью в затылок.
— Ко мне, чтоб тебя!
Саймон зашёлся своим коронным рыком, под стать звериному оскалу.
"— Ыырр… ыырр… Зараза! А ну, ты попробуй! Ты! У тебя пальцы как у девчонки-мокрощёлки!
Саймон сунул в грудь Полу разобранную мышь и батарейки. Мальчонка трясущимися руками вставил металлические цилиндры в пазы, защёлкнул крышку и протянул мышь отцу.
— Вот спасибо, сопля Полина.
Саймон ещё раз оттопырил языком губу и стал похожим на неандертальца. Он, как всегда, изображал, будто неодушевлённые предметы сговорились ему досадить.
«Хоть бы заработала».
Возникшая на экране белая стрелка курсора весело запрыгала, послушная воле Саймона. Тиски страха ослабли; трое наблюдателей облегчённо вздохнули. Эндрю представилась группа японцев — мужчин и женщин — в белых халатах: у них, собравших чудо-машину, были тонкие, ловкие пальцы, как у Пола; эти люди приветливо и учтиво кланялись ему с экрана. Эндрю безмолвно благословил японцев вместе со всей их роднёй за то, что эта отдельно взятая машина заработала.
Рут, Эндрю и Пол неотрывно следили за действиями Саймона. Тот выводил на экран всевозможные каталоги, с трудом их закрывал, кликал на иконки, назначение которых было ему неведомо, путался во всплывающих окнах, но всё же спустился с вершин опасной ярости. Методом тыка он вернулся в исходное меню и сказал, глядя на Рут:
— Похоже, нормально фурычит, да?
— Бесподобно! — поспешила заверить она и выдавила улыбку, как будто и не было прошедших тридцати минут, как будто компьютер приобрели в «Диксоне» и подсоединили с большой лёгкостью, а не под угрозой расправы.
«Да он в Сеть ещё не вышел, глупая ты женщина».
— Ага, мне тоже так показалось.
Он пригвоздил взглядом сыновей.
— Вещь новая, дорогая, требует к себе уважения, понятно? Не вздумайте кому-нибудь сболтнуть, — повторил Саймон, и в комнату влетел холодный призрак новой злобы.