Ночь прошла беспокойно: проснулся он ни свет ни заря от кошмарного сна, в котором уронил гроб, да так, что Барри выкатился на каменный пол; затем решил ещё немного вздремнуть — и увидел другой сон, как проспал похороны и примчался в церковь Архангела Михаила и Всех Святых к шапочному разбору, а Мэри, бледная и злая, одиноко стоявшая на кладбище, стала кричать, что его убить мало.
— Ума не приложу, где мне следует находиться, — сказал он, оглядываясь по сторонам. — Никогда не выступал в такой роли.
— Дело нехитрое, — отозвался Майлз.
Писклявый смех Майлза совершенно не вязался с его басовитым голосом. Ни Гэвин, ни Саманта не улыбнулись.
Из плотной толпы появился Колин Уолл. Большой и нескладный, с высоким шишковатым лбом, он всегда напоминал Саманте чудовище Франкенштейна.
— Гэвин, — проговорил он, — вот ты где. Думаю, нам нужно стоять на тротуаре, они с минуты на минуту прибудут.
— Есть, — сказал Гэвин, радуясь, что за него всё решили.
— Колин, — кивнул Майлз.
— Да, здравствуйте. — Колин засуетился и тут же исчез.
В толпе опять началось какое-то движение, и Саманта услышала рык Говарда: «Прошу прощения… извиняюсь… тут где-то наши родные…» Люди расступались, пропуская живот, а затем и самого Говарда, которому пальто с бархатной отделкой придавало совсем уж исполинские габариты. Сзади семенили Ширли и Морин: первая — ладненькая, собранная, в чём-то тёмно-синем, вторая — костлявая, как стервятница, в шляпке с небольшой чёрной вуалью.
— Здрасте, здрасте, — приговаривал Говард, от души целуя Саманту в обе щеки. — Как наша Сэмми?
Её ответ утонул в общем шорохе и неловком шарканье ног: пришло время освободить дорожку, но никто не хотел сдавать завоёванные позиции у входа. Когда толпа раскололась посредине, в разломе стали видны знакомые лица, словно семечки какого-то плода. Среди этой бледной немочи Саманта выхватила взглядом семейство Джаванда с кожей цвета кофе: Викрам в тёмном костюме смотрелся до неприличия эффектно, а Парминдер вырядилась в сари (зачем? Неужели непонятно, что своим видом она только играет на руку таким, как Говард и Ширли?).
Мэри Фейрбразер с детьми медленно шла по дорожке к церкви. Белая как полотно, исхудавшая. Как ей удалось сбросить такой вес за шесть дней? Она вела за руку одну из близняшек и обнимала за плечи своего младшего, а старший сын, Фергюс, шагал сзади. Глаза её были устремлены вперёд, губы плотно сжаты.