Кристал проснулась, содрогаясь от ужаса, отвращения и дурноты.
— Скотина он, — бросила она.
— Это длинный такой тип, бритоголовый, с татушкой на затылке? — уточнил Пупс, который на минувшей неделе вторично промотал школу и отправился в Филдс, где битый час просидел на каком-то парапете, наблюдая за происходящим; его внимание привлёк лысый парень, который возился у раздолбанного белого пикапа.
— Не, это Пайки Причард, — сказала Кристал, — если ты его на Тарпен-роуд видал.
— Чем он занимается?
— Без понятия.
Но ей было приятно, что Пупс проявляет интерес; обычно его не тянуло с ней разговаривать.
— Условный срок мотает.
— По какой статье?
— Одного парня розочкой пописа́л.
— За что?
— А я знаю? Меня там не было, — сказала Кристал.
Она была счастлива и, как всегда в подобных случаях, начала заноситься. Если не считать истории с бабулей Кэт (но в конце-то концов, та ведь не умерла; может, ещё и оклемается), в последние недели две всё складывалось неплохо.
Она снова покосилась на Пупса. Ей даже в голову не приходило, что у них что-нибудь может замутиться; он сам это начал, когда выделил её из всех на дискотеке в актовом зале.
"Пупс представлял себя на месте парня, которого полоснули разбитой бутылкой: как зазубренный осколок вспарывает нежные ткани лица, как рассекает нервы, как воздух жалит открытую рану, из которой хлещет кровь.
— Дейн по-прежнему финку с собой носит? — спросил он.
— А ты откуда знаешь, что у него финка есть? — насторожилась Кристал.
— Он ею Кевину Куперу угрожал.
— А, да, — вспомнила Кристал. — Купер — такой блевотный порошок, скажи?
— Это уж точно.