— Это для Либби, — объяснила она своей продавщице.
— Ух ты, надо же. Я бы с таким из постели не вылезала, — оживилась Карли, разглядывая оголённый торс, запрокинутую голову и мускулистую, крепкую шею Джейка. — Эх, тут сказано, ему всего лишь двадцать один год. Нет, я с младенцами не связываюсь.
Карли было двадцать шесть. Высчитывать разницу в возрасте между Джейком и собой Саманта не стала. Жуя свой бутерброд, она читала интервью и рассматривала снимки. Вот Джейк подтягивается на турнике: все мускулы под чёрной футболкой напряжены; вот Джейк в белой рубахе нараспашку: мышцы брюшного пресса чётко прорисовываются над свободным поясом джинсов.
Прикончив купленное Говардом вино, Саманта неотрывно смотрела поверх чёрной живой изгороди на небо, тронутое мягкими нежно-розовыми лучами заката, — точно такого же оттенка были когда-то её соски, пока не потемнели и не вытянулись от беременности и кормления грудью. Она воображала себя, девятнадцатилетнюю, рядом с Джейком, которому исполнился двадцать один: к ней вернулись упругие, округлые в нужных местах формы, тонкая талия и плоский живот, подчёркнутый белыми шортиками едва ли не детского размера.
"— …В приходском зале собраний; всё обслуживание поручим фирме «Бакнолс», — делился планами Говард.
Саманта захмелела и разгорячилась. Кормить-то здесь будут? Она заметила отсутствие Ширли и понадеялась, что та вот-вот подаст на стол.
У локтя Саманты зазвонил телефон, и она вздрогнула. Никто и шелохнуться не успел, как Ширли стрелой влетела в комнату.
— Два-два-пять-девять? — пропела Ширли с восходящей интонацией. — Ах… здравствуйте, Рут, дорогуша!
Говард, Майлз и Морин обратились в слух. Со значением повернувшись к Говарду, Ширли глазами словно транслировала голос Рут прямиком в сознание мужа.
— Да, — ворковала Ширли. — Да…
Саманта, ближе всех находившаяся к телефону, слышала голос в трубке, но не разбирала слов.