Наступило десять сорок, прозвенел звонок; Тесса продолжала ждать.
Кристал ворвалась в кабинет без девяти минут одиннадцать и грохнула дверью. Она плюхнулась на стул перед Тессой и, потряхивая дешёвыми серьгами, сложила руки на пышной груди.
— Можете передать вашему му-муженьку, — начала она дрожащим голосом, — ни хера я не смеялась, вот так.
— Не ругайся, пожалуйста, Кристал, — сказала Тесса.
— Я не смеялась, понятно? — заорала Кристал.
В библиотеку вошла группа старшеклассников с папками в руках.
— Понятно, Кристал. Расскажи мне, пожалуйста, что произошло.
— Ваш муж сказал чё-то про мистера Фейрбразера, а я не расслышала, чё он говорил, и Никки мне повторила, но я ни хера…
— Кристал!
— …не поверила, ну, и я типа закричала, но не засмеялась, я ни хера…
— Кристал!
— Ничего я не смеялась, понятно? — заорала Кристал, плотнее прижимая к груди сложенные руки и переплетая лодыжки.
— Понятно, Кристал.
Тесса уже привыкла, что ученики, с которыми ей чаще всего приходилось работать, чрезвычайно вспыльчивы. Многие из них, лишённые элементарных нравственных устоев, привычно лгали, хулиганили, жульничали, но при этом впадали в безграничную, неподдельную ярость от незаслуженных обвинений. Тессе показалось, что сейчас эта ярость искренняя, в отличие от притворной, которую Кристал умело симулировала.
— Я была у Кабби…"
"— Кристал!
— Я сказала вашему козлу-муженьку…
— Кристал, последний раз предупреждаю: не ругайся при мне!
— Я ему говорила, что не смеялась, говорила! А он, епта, всё равно меня после уроков оставил.
В жирно подведённых глазах девочки блеснули злые слёзы. Лицо вспыхнуло пионово-розовым румянцем; Кристал уничтожила Тессу взглядом, готовая бежать, материться, оскорблять. Свитая за неполных два года упорного труда тончайшая нить доверительных отношений растянулась почти на разрыв.
— Я верю тебе, Кристал. Я верю, что ты не смеялась, но, пожалуйста, не ругайся при мне.
Вдруг короткие девчоночьи пальцы начали тереть истекающие тушью глаза.