Всю жизнь рядом: в праздники и будни, по выходным — на природе…
…единственная персона, которая не посвящена в их тайну…
…у них с Говардом секса давно не было: они много лет спали каждый в своей постели, достигнув молчаливого понимания…
…регулярно дегустирует жирную сардельку Говарда…
(Ширли будто снова оказалась в одной комнате с матерью: хихиканье, сальности, разлитое вино… Ширли не выносила грязных смешков. Ее всегда коробило от непристойностей и глумления.)
Она вскочила и, задевая ножки стульев, бросилась в спальню.
— Говард, — позвала она. — Говард!
Наверное, с минуту она не могла его добудиться. Спросонья он ничего не понимал, но, когда она склонилась к нему, он всё равно увиделся ей благородным рыцарем, единственным защитником…
— Говард, Призрак Барри Фейрбразера прислал новое сообщение.
Недовольный таким резким пробуждением, Говард перевернулся на живот и зарычал в подушку.
— Про тебя, — сказала Ширли.
Они с Говардом редко разговаривали без экивоков.
— Про тебя, — повторила она, — и Морин. Там сказано, что у тебя с ней… шашни.
Его большая рука скользнула по лицу и протёрла глаза. Он тёр их, как она понимала, дольше, чем требовалось.
— Что? — переспросил он, защищая глаза от света ладонью.
— У тебя шашни с Морин.
— С чего ты взяла?
Ни отрицания, ни вспышки гнева, ни оскорбительного смеха. Только осторожное требование указать источник.
С тех пор Ширли вспоминала этот миг как смерть; и в самом деле, жизнь кончилась.
VII
— Умолкни, Робби! Заткнись, чтоб тебя!
Кристал притащила Робби на автобусную остановку за несколько улиц от дома, чтобы ни Оббо, ни Терри не смогли их найти. Она не знала, хватит ли ей денег на проезд, но решила во что бы то ни стало добраться до Пэгфорда. Бабушка Кэт умерла, мистер Фейрбразер умер, но оставался Пупс Уолл, а ей ещё нужно было заделать с ним ребёнка.
— Чё он творил с тобой в комнате? — кричала Кристал на Робби, который только хныкал и ничего не отвечал.
Мобильный Терри почти разрядился. Кристал набрала номер Пупса, но телефон переключился на автоответчик.
На Чёрч-роу Пупс сосредоточенно жевал тост и подслушивал разговор (как всегда, довольно странный) отца с матерью в кабинете на другой стороне коридора. Это позволяло ему отвлечься от своих мыслей. В кармане у него завибрировал мобильный, но он не стал брать трубку. Он никого не хотел слышать. А Эндрю звонить не будет. После вчерашнего-то.