— Кому понадобился наш
портрет?
— А я вышью и подарю тебе, — улыбаясь, ответила
она
и
уточнила,
показывая
на
геометрические
орнаменты,
выполненные
несколькими цветами, — как тебе работы Лунной
Птицы? Это знаменитые обереги, скажу по секрету, за ними очередь стоит. Мне рассказывали, что у
всех, кто приобрел у мастерицы такой оберег, жизнь улучшается и беды обходят стороной.
Посмотри,
какая
нежная
вышивка, —
мы
остановились около картины, на ней были
изображены
три
малыша
с
золотыми
волосиками.
мастерицей, если она вышивает такое чудо?
— Конечно, — негромко рассмеялась я, любуясь светящимся лицом Тамилы, — ты на
турнире об этом говорила, обязательно наступит
беременность.
— Согласись, что это настоящая магия, мне
старые мастерицы рассказывали, что так издревле
поступали, —
поведала
сестренка
и
спохватилась, — а ты с кем пришла, неужели одна?
— Конечно, нет, здесь Шерлос и Дарина, Веспасиан и Янина, а также Патрик с Алисой.
только я их не вижу: или где-то остались в залах,
или уже на улице меня ждут.
— Ты когда нас навестишь? Видочка, как тебе
будет удобно, мы будем рады видеть тебя, слышишь? — Тамила, проводив меня до выхода, ждала ответа. Обняв ее на прощание и пообещав
выбрать время и навестить, я покинула музей.
Три парочки действительно ждали меня на
улице, они сидели на скамье в тени деревьев и, завидев меня, поднялись.
— Вот это неожиданно, — весело сказал
Шерлос, когда я подошла к ним, — я был уверен, что ты покинешь музей самой первой из нас, а
получилось наоборот. Неужели ты прониклась
женскими рукоделиями или все-таки Тамила?
— Шерлос,
ты
такой
прозорливый, —
заметила я. — Чем будете заниматься дальше?
Выходной продолжается.
— Мы отправляемся гулять по столице, —
ответил мне Патрик, — ты с нами или проводить до
дому?
— Нет, провожать меня не нужно, сейчас
открою переход, и я дома.
Дарина, ты заночуешь у нас? Я бы не отказалась
пообщаться с тобой вечером.
— Хорошо,
обязательно
пошепчемся, —
согласилась она, и я исчезла в переходе.
Дарина на практику отправилась домой. Жила
она
в
имении
БернВуд,
а
работала
в
художественной галерее, куда ее стали завлекать
еще во время зимних каникул, стоило адептке
Дурнен
только
появиться
там.