Попробуй вспомнить, когда ты проходила практику
в агентстве Серой Леди, там были магини в
возрасте тридцать-тридцать пять лет, незамужние и
бездетные? — попросила я.
— Магини?
Да,
конечно, —
помолчав
немного, согласилась она, — помнишь, я говорила, что у Миранды Гор там была то ли родственница, то ли подруга ее матери? Так вот, ее зовут Рутис
Горная, ей около сорока. Она фактически дневала и
ночевала в агентстве, одинокая, бездетная и в тоже
время ослепительно красивая леди. У нее своя
клиентура. Следущая леди — Тильда Мальтис, вот
ей было лет тридцать, может, чуть меньше.
Внешность самая обычная, вот только волосы
роскошные, каштановые. Магиня Мальтис —
талантливый артефактор, к ней за этим и приходили
клиенты. Никаких приворотов-отворотов и прочих
манипуляций, только артефакты. Она довольно
замкнутая была, когда я проходила практику в
агентстве. Леди выходила пить чай на общую
кухню раз в день, но как мне кажется, она это
делала для того, чтобы не обособляться от
коллектива.
панибратствовал, поэтому мне неизвестно, с чем
связано такое поведение. И все, это самые молодые, остальные магини в возрасте за сорок.
— Слушай,
а
Гвинерва
Авалон? —
уточнила. — Она тебе знакома?
— Хм, такая магиня в агентстве, видимо, была, судя по табличке на двери кабинета, —
поведала Дарина, борясь с зевотой, — но
понимаешь, в нем прием вели двое: леди Тильда
Мальтис и мифическая Гвинерва Авалон, которая за
время моей практики там так и не появилась.
— Спасибо, Дарина, все, что ты рассказала, просто
бесценно, —
поблагодарила
я
и
предложила, —
давай
спать,
день
был
беспокойный.
* * *
— Видана, ты освобождаешься от всех дел, занимайся
только
Летицией
Гомзей, —
распорядился лорд Трибоний, когда мы утром
появились втроем в агентстве. — Со вчерашнего
вечера Альбер сидел в лечебнице Ордена Неспящих
и ждал, когда целитель Керкос придет в себя. Это
случилось под утро, и он заговорил, рассказал, как
помог оформить в Гриндол Виге Гомзея — именно
с такими документами привезли пожилого мужчину
с нарушениями памяти.
Девора Норберт, мотивировав тем, что у ее друга
Зигурда Гомзея серьезные проблемы и требуется
помощь. И он бы молчал, если бы не была сделана
попытка его убить. Альбер сделал такой ход конем, что я в очередной раз убедился в вашем семейном
бессердечии, — развернулся он ко мне, — он в
лечебницу вызвал Вильяма Ахорна.