— Ничего страшного, это просто нервное, такое бывает. А у тебя руки холодные.
Мэй улыбнулась. Она тоже волновалась.
Она поможет.
Закрыла глаза, сосредоточилась.
Сейчас все будет хорошо.
А вопросы потом. Пусть отдохнет.
— Завтра вечером будет торжественный прием, по поводу завершения переговоров, — сказал Дин, не открывая глаз. — Послезавтра утром мы уезжаем домой.
Кольнуло сердце.
— Так быстро?
Домой. И… И все? А Ренцо… Это значит, она не увидит больше?
— Да, — сказал Дин. — После того, что сегодня было, не стоит затягивать.
— Хорошо… — тихо сказала Мэй. Они еще поговорят об этом, чуть позже. Сейчас важно другое.
Ее холодные руки на его горячем лбу. Сосредоточиться. Все хорошо…
Когда утром они пришли на встречу втроем — гильдийцы были в замешательстве. Мэй даже показалось, они собирались сбежать, отказавшись от переговоров.
Вначале Юттар хотел отправить их с Таринов вдвоем, но потом пошел тоже, решив, что требования могут быть разными, и лучше ответить сразу и не тянуть.
В небесах уже тогда начали собираться тучи.
— Сеньорита! — высокий худой гильдиец нервничал, поглядывая на Юттрара, хоть и очень старался выглядеть внушительно. — Вас же предупреждали, сеньорита, что ваш друг умрет, если вы придете не одна?
Гильдиец был не готов.
А вот Мэй — готова, она точно знала, что говорить, хоть от волнения темнело в глазах.
Нужно только, чтобы голос не подвел, прозвучал уверенно и ровно. Но даже как обратить волнение в свою пользу — она тоже знала, они обсудили с братом.
Мэй справится. Это важно и для Ренцо тоже. Сам по себе он им не нужен.
Юттар защитит его.
— Предупреждали, — сказала она так твердо, как только смогла. — Но вы же знаете, Джийнар не выкупает пленных и не ведет подобных переговоров. И я тоже не веду.
— Пусть илоец сдохнет! Давно пора, — Тарин засмеялся у Мэй за спиной. Подошел, пользуясь случаем, приобнял ее за талию.
Мэй едва сдержалась, чтобы не вырваться. Но сейчас не время.
— То есть вы готовы к тому, что я сейчас подам сигнал, и он умрет?
Гильдиец сразу не поверил, поднял ладонь с каким-то маленьким предметом над головой, демонстрируя.
Больше всего хотелось обернуться к Дину, еще раз… снова услышать, что он защитит, и Мэй может не бояться. Что все будет хорошо.
Но оборачиваться нельзя.
Гильдиец ждет.
Мэй кажется, что горло пересохло и язык не ворочается, она не в силах сказать ни слова. Но тянуть нельзя. Любая отсрочка выдает ее сомнения.
Решение принято.