— Я ведь умер, да? — говорит он так, словно о чем-то обыденном. — Сгорел. А ты спасла меня. И все это…
Это реальность.
Только сейчас Мэй понимает до конца. Как небо отзывалось на призыв Дина, так и земля отозвалась на ее призыв. Жизнь. Вот так, в полную силу. На самом деле.
Чудо.
— Наверно я, — она прижимается к нему щекой, носом в его шею, вдыхая его запах, и, вдруг, смущается. — Удивительно, да?
45. Эмир Джийнара
У Юттара седые волосы. Совсем седые, белые. Худое осунувшееся лицо, словно после долгой болезни.
— Господин, — он встает на одно колено и склоняет перед Ренцо голову, в уголках его губ притаилась ухмылка, — я готов служить вам.
Без всякой злобы ухмылка, ему на самом деле весело. Мир перевернулся.
И Ренцо хмурится.
— Хватит с меня этой комедии, — говорит он. — Пойдем, хоть с тобой поговорим, как теперь быть.
Формально — теперь Ренцо эмир Джийнара. Реально — кто же ему позволит?
Люди смотрят на него с благоговением и ненавистью, именно так, все сразу.
Если он попытается настоять на своем праве власти, то найдутся горячие смельчаки, готовые это право оспорить. Его вызовут на арену снова. И снова. Пока не добьются.
Да в гробу он видал эту власть в чужой стране. Даже в своей — не хотел.
Он пришел сюда за другим.
От самой арены Мэй держит его за руку, не отпуская. Это не очень прилично, пожалуй, все смотрят, но после того, что случилось, они оба имеют на это полное право.
И рядом с братом, в стороне…
— Дин! — Мэй бросается на шею. — Дин, как ты?"
"Говорят, после того поединка с Тарином, Юттар почти не вставал, силы покинули его. Но сейчас он выглядит бодро.
— Хорошо, — говорит, улыбаясь, обнимает сестру. — Ты так шарахнула, что даже меня накрыло. Только посмотри: трава полезла изо всех щелей, не дворец — а дикий сад! Что теперь с этим делать? Яблони распустились, не смотря на осень.
— Если сила вернется, ты снова сможешь стать эмиром? — говорит Ренцо. Очень хочется от этого груза поскорее отделаться.
Юттар качает головой.
— Это решит Совет, — говорит он. — Вряд ли. Я свое уже упустил. Но повлиять на решение Совета я, возможно, смогу. Особенно, если снова вернется власть над молниями.