— Можно подать жалобу на отдельных представителей Гильдии, — сказал он довольно меланхолично, — которые вмешиваются и покушаются.
— Вы думаете, это может помочь?
— Вы знаете причины заинтересованности Гильдии в этой девушке, сеньор Лоренцо?
Насколько откровенно он может говорить? Сказать слишком мало — и тебя не воспримут всерьез. Слишком много — и это используют против тебя.
Мэй напряженно молчала.
— Это девушка из знатной семьи. Вероятно, с помощью нее Гильдия рассчитывает надавить на ее родственников и руководства Джийнара, и повлиять на переговоры.
— Сеньор Лоренцо… — претор вздохнул, — думаю, вы не хуже меня знаете, что руководство Джийнаром осуществляет единолично Юттар. В последние месяцы он получил неограниченные полномочия. Главы других родов, как бы ни хотели, но повлиять на результаты переговоров не имеют возможности. Кроме того, Джийнар принципиально не выкупает пленных, даже женщин. Лишь иногда, исключительно в частном порядке. Следовательно, так же, на результат переговоров это повлиять не может.
— Очевидно, у Гильдии другие взгляды.
— Очевидно. Думаю, вы понимаете, что результаты переговоров напрямую затрагивают интересы Илоя? Вы же сами сражались на этой войне. Считаете, что зря? Если в ваших руках находится средство достижения более выгодных условий мирного соглашения, то препятствуя, по сути, вы предаете интересы собственного государства.
Ренцо скрипнул зубами."
"— Сенат пока не обращался ко мне с требованием передать им Мэй. Обратятся — поговорим. Гильдия — это не Илой.
Хватит. В этот раз Ренцо зашел слишком далеко и надо брать себя в руки.
Успел заметить, что в глазах претора мелькнула усмешка пополам со снисходительным сочувствием.
— Полагаю, сеньор Лоренцо, вы не понимаете сути этого договора с Юттаром?
— Нет, — согласился он.
— Хорошо. А вы, сеньорита?
Мэй молчала.
Она ведь знает, вдруг понял Ренцо. Знала с самого начала.