— За стену держись. Я сейчас поднимусь на ноги, и тогда поднимайся сама и хватайся за козырек.
— Хорошо.
Одной рукой Ренцо держался за раму, схватившись изнутри, другой придерживал Мэй. Медленно выпрямился. Подождал, пока она тоже встанет. Хотелось держать ее двумя руками, но тогда равновесие потерять может он сам, а назад шагнуть некуда. И козырек слишком выступает…
Мэй ухватилась за край.
— Достала! Сейчас…
Ренцо успел проклясть уже все на свете. Не нужно было втягивать ее…
Он подставил ладонь.
— Ставь ногу мне на руку, я тебя еще повыше подсажу.
— Да!
Он подтолкнул ее вверх, буквально мгновение, и Мэй взлетела на крышу.
— Залезла! Получилось! — радость в ее голосе.
Теперь его очередь.
Ладно… сейчас…
Мэй легла на край, немного свесившись к нему.
— Давай мне руку!"
"— Даже не вздумай! Отойди от края. Поняла?! Ты меня не удержишь!
Не хватало еще, чтобы она сорвалась вместе с ним.
Ну…
Он сам в это полез…
Мэй ждет.
Он залез на створку, встал на ней. Чтобы достать до козырька — нужно прыгнуть вверх и назад.
Рама трещит.
Сейчас!
Ренцо прыгнул. Ухватился, но правая рука соскользнула, край раскрошился под пальцами, он попытался перехватиться. Но тут же Мэй вцепилась в него. За руку, потом за шкирку, вытянув так, что он лег грудью на край и дальше влез сам.
— Ну, ты и тяжелый! — выдохнула Мэй сквозь зубы.
Она счастливо улыбалась, но губы ее дрожали и слезы дрожали в глазах.
— Спасибо тебе.
Мэй шмыгнула носом.
— Я же джийнарка, — сказала она.
Джийнарка. У нее чутье, она лучше чувствует затаившихся врагов, и она сильнее… по крайней мере, не слабее его. Стоит признать.
Ренцо осторожно поднялся.
— Пойдем, — сказал он. — Прости… Ты второй раз за сегодня спасла мне жизнь.
24. Мэй
Ренцо подлил из ведра теплой воды.
— Готово, — довольно сказал он. — Ваша ванна, принцесса.
Это было так чудесно — хоть немного расслабиться. Потому что утром… Про утро невозможно думать.
Даже сюда их больше не пустят.
Но сегодня — в безопасности.
А завтра — все будет иначе.
От воды поднимается пар, пахнет лавандой и мятой.