Жар ее тела все так же возбуждал его, и каждый раз, когда он оказывался в постели с этой женщиной, то испытывал такое чувство, будто все так же борется за нее. Словно охотник, преследующий свою самую долгожданную добычу. С той лишь разницей, что, когда он наконец получал желаемое, ему вновь хотелось ее еще больше.
– Ты знаешь, иногда я думаю, что если бы в моей жизни не было бы тебя, то я бы тоже исчезла, – положив голову на грудь мужа, рассеянно сказала Ливерая.
– Что за глупости, Ледышка? Я с тобой, так зачем же думать о всяких глупостях, – поцеловав в макушку свою женщину, проговорил Эллиэн.
Ответом был ему лишь тяжелый вздох. Лива и сама не понимала, почему последнее время ее посещали подобные мысли, просто иногда ей было невыносимо страшно. Страшно до такой степени, что сводило зубы, а сердце ухало куда-то в пустоту. Ей казалось, что кто-то хочет отобрать у нее ее счастье, ее сердце… но, быть может, все это лишь оттого, что беременные женщины становятся переменчивы в своих эмоциях и ощущениях?
– Мне нужно тебе кое-что сказать, – уже сидя на кровати и смотря, как ее супруг одевается, проговорила женщина.
– Да? – лукаво улыбнулся Эллиэн."
"– Да, – не выдержав его улыбки, женщина улыбнулась в ответ. – Посмотри на меня, – проговорила она.
– Всегда смотрю на тебя, – как-то задумчиво отозвался мужчина.
– Не так, посмотри вторым зрением.
Мужчина не стал спрашивать: «Зачем?», а просто сделал то, о чем просила любимая. Сначала его лицо стало задумчивым, потом брови нахмурились, и Лива на мгновение испугалась: а вдруг он не захочет ребенка? Глупая мысль зародила смятение в ее душе.
– А-а-а! – обрадовался он. – Мы беременны! – не унимаясь, кричал он, а женщина хохотала вместе с ним. – У меня будет ребенок! У меня будет наследник!!!
Он подхватил на руки жену и закружил по комнате.
Редко что может вызвать такие эмоции у бессмертного сердца, но сейчас эти двое купались в своем счастье, наслаждаясь им, хоть и оставалось им быть вместе считаные часы.
– Значит, так, дружок, иди и слушай, мне потом доложишь, – наставительным тоном произнесла Мара.