Странно, да?
Брат приподнялся на локтях и смерил меня гневным взглядом.
– Ты понимаешь всю абсурдность того, что сейчас говоришь?
– Знаешь что, Энаким Аррели! Это ты не понимаешь, что творишь последнее время! Ведешь себя, как тупой индюк! Никого не замечаешь, нос разве что в потолок не упирается! Обидел Лиссу, хотя, если по-честному, это мы с тобой всего лишь деревенщины! Не забыл, кто родил тебя? Нет? Я вот точно помню, что благородными у нас в семье и не пахло! И чтоб ты знал: родители Лиссы – из обедневшего дворянского рода! – меня понесло, и остановиться я уже не могла.
Он сидел на кровати и просто смотрел на меня, лицо его не выражало никаких эмоций, и это разозлило меня еще больше.
– Вот что, дорогой мой, если не сменишь своего мнения о людях, то я не желаю больше общаться с тобой! Ведь, по сути, я и сама недостойна твоего венценосного общества!
– Высказалась? – коротко спросил он, откидывая со лба каштановую прядь волос.
– Пошел к шерту! – развернувшись на каблуках и как можно сильнее хлопнув дверью, я побежала к себе в комнату.
Слезы неконтролируемым потоком текли по щекам. Было нестерпимо обидно и больно видеть его таким.
Забежав к себе и упав на кровать, я разрыдалась. Что, шерт возьми, творится с моим братом? Что я упустила, а самое главное – когда?
Так проревела я до самого вечера, а в промежутках между рыданиями просто валялась на кровати и думала, что мне предпринять. Как повлиять на брата, чтобы он понял, что не все так однозначно в мире? Кто-то рождается богатым, кто-то им становится, а кто-то – нет. И от толщины кошелька не всегда зависит, хороший человек или нет.
Наступила ночь, но Каа’Лим так и не вернулся.