Единственное, что отличало это творение местного зодчества от прочих деревенских домов, так это внушительный размер.
Нима, разменявшая пятый десяток и давно располневшая, была главой проживающей здесь семьи. Она умудрялась держать в ежовых рукавицах даже собственного мужа – грозу местного населения, а по совместительству кузнеца, что уж говорить об остальных членах семьи. Нима была матерью шестерых детей, которые, по всей видимости, характером пошли в отца. Деревенские всякий раз замирали в ужасе, стоило только этой гвардии высунуть нос из дома.
Солнце стояло в зените, когда грузная Нима, скрипя половицами, вышла на крыльцо собственного дома и, словно набат, что есть мочи заголосила:
– Мара! Ким!
Ответа не последовало.
– Мара! Ким! Где вас леший носит? – уже себе под нос пробормотала женщина.
– Шо, опять убегли куды? – поинтересовался проходящий мимо поддатый мужичок.
– Угу, – невнятно вздохнула женщина. – С самого утра где-то бродят, – растерянно хмыкнула она.
– Так понятно ж дело, лето, – сказал с видом мудреца мужик и проследовал дальше.
– Я им покажу лето… – прошипела Нима и вернулась обратно в избу.
– Ким, ну сколько еще, а?! – не выдержала я. – Может, мы вообще не в ту сторону идем?
Уже три часа мы плетемся в гору! Все ноги стерли, а никакой избушки и в помине нет! Да и зачем какому-то целителю из Межрасовой академии магии тут селиться? Если только он не сумасшедший какой, чтобы покинуть столицу ради нашего забытого богиней уголка.
– В ту, – буркнул брат, недовольно глянув на меня, но тут же смягчился. – Мар, послушай, я точно знаю, что он где-то рядом.