Матильда Егоровна жаловалась, что боится спать в темноте, каменные стены давят. Может, ему плохо стало или с часовыми болтает. Но Валентин не из говорливых, он мрачный, себе на уме.
Волнение девушки передалось капитану. В его голове завозились всякие нехорошие мысли."
"«В принципе можно незамеченным выйти из лагеря, проскользнуть мимо сонных часовых. Если ты наблюдательный человек, помнишь, как поднимался в гору, то почему не спуститься? У тебя вся ночь в запасе, ты не рассчитывал, что Юля проснется, обнаружит твое отсутствие.
– Что с ним не так, Юля, вспомните?
– Я не знаю, Вадим, не уверена. Но всякие мысли непрошеные в голову лезут. Ведь именно Валентин принес известие о том, что немцы нас расстреляют, когда закончат эвакуацию музейного комплекса. Я не могла понять, зачем расстреливать? Какие тайны мы можем знать? Грабеж шел фактически открыто. Но он заразил всех своими страхами, склонял к бегству в горы, к партизанам. Кто-то из наших в Ялту отправился, к родственникам.
«Только этого не хватало! Добьются оккупанты своего – не мытьем, так катаньем!» – подумал капитан.
Он отстранил Юлю, шепнул ей, чтобы сидела тут, прихватил с собой автомат и высунул нос из своего логова.
Предутренняя мгла окутывала базу, расположенную в распадке. Слева и справа вздымались скалы, щербатые, искривленные. Остатки вчерашних кострищ, немытые котелки на рогатинах, столы и табуреты, сколоченные из чего попало.
Напротив, у командирской пещеры, шевелился часовой. Он ворошил тлеющие угли, боролся со сном и мечтал о том, что скоро обнимет подушку, набитую лапником.
Чуть правее покачивался еще один. Этот парень охранял мирный сон ценного полковника Крауса.
За пределами лагеря были выставлены несколько дозоров. Мимо них так просто не пройти.
Капитан всматривался, слушал.
Партизанская база фактически представляла собой пятачок, обнесенный скалами. По краям овраги, за ними море кустарника, в котором недолго застрять, если не знаешь тропы. Две безлесные горы нависают над головами.
Тишина звенела в ушах Вадима. Он на корточках выбрался наружу. Насторожился часовой напротив, поднял голову.