Присматриваю местечко, где мне понравится настолько, что я захочу там осесть. Пенакук – приятное название, почему бы нет?
– Не думаю, что этот городок тебе придется по душе, – с сомнением произнес Ларс.
– И пусть. Время все равно есть, а так хоть какое-то развлечение в моей безрадостной жизни. Только представь, Мишель десять лет ищет могилу дядюшки только для того, чтобы помолиться на ней. Десять лет ищет, а найдет благодаря мне. Приятно?"
"– Ладно, уговорил. Туда я вас отвезу, но оставаться не стану. У меня своих дел валом, – сдался наконец Ларс.
– Понял. Спасибо, друг. Называй цену. Пойду к Мишелю, обрадую его.
Ларс назвал сумму за провоз, вполне скромную, учитывая обстоятельства. Богданов, он же Матти, вышел якобы для того, чтобы обговорить денежный вопрос с французом. Спустя пять минут во двор вышел Ларс, выгнал из гаража пикап, велел Богданову лезть в кузов, француза Шенье-Дубко посадил в кабину, и машина тронулась.
Дорога до Пенакука заняла немного времени. По сути, город Конкорд состоял из пяти деревень, в число которых входил Пенакук. Центр города Конкорда состоял из кварталов Норт-Энд и Саут-Энд, остальную площадь разделили между собой Конкорд-Хайтс, Ист-Конкорд и Вест-Конкорд.
Ровно в двадцать два ноль-ноль Ларс высадил пассажиров на центральной площади Пенакука возле почтового отделения. Дубко расплатился, Богданов рассыпался в благодарностях, Ларс сунул ему в руку бумажку с номером домашнего телефона и уехал.
Как только разведчики остались одни, Дубко осмотрелся. Мимо центральной площади они с Эвой не проезжали, но у Дубко был хороший ориентир – водяные мельницы.
– Нам нужно взять направление на холмы, чтобы мельницы остались южнее. Если пойдем в этом направлении, должны выйти к улице, которая проходит параллельно с той, где мы высадили Эву. От нее свернуть направо и идти до тех пор, пока не встретим лавку Берни.
– Веди, – ответил Богданов, и они зашагали по улице.
Городок казался безлюдным. За пятнадцать минут пути они не встретили ни одного прохожего. Единственное, что указывало на то, что городок жилой, – свет в окнах домов. Освещенных окон, правда, тоже оказалось немного, пара-тройка на квартал, но ориентироваться они помогали.
– Рановато здесь жизнь замирает, – заметил Богданов. – Такое ощущение, что идешь не по деревне, а мимо декораций к театральной постановке.