«Как хорошо, что сводные братья так дружат между собой!» — подумал она и обняла Колгрима.
Посмотрев, хорошо ли он одет, она пошла к Ирье.
Глаза Лив засияли, когда она увидела Маттиаса, трехлетнего малыша, спокойно игравшего со своей деревянной лошадкой.
Увидев бабушку, он улыбнулся нежной улыбкой, которая могла растрогать кого угодно. Все говорили одно и то же: как бы ни был озабочен человек, взгляд его проясняется при виде этого мальчика.
Колгрим забрался на холм позади Гростенсхольма. Он любил ходить туда. Отсюда видны были обе усадьбы, и он чувствовал себя властелином мира.
Но на этот раз у него было мрачное настроение.
Другой ребенок, возможно, сказал бы: «Теперь все кончено.
— Теперь последняя связь порвана, — шептал он. — Теперь ничто больше не связывает меня с ними. Я свободен, свободен!
Он повернулся и направился в глубь леса.
Остановившись, он высек огонь с помощью кресала, которое стянул у поварихи. Сверкающими золотом глазами он неотрывно смотрел на пламя.
— Какие же они дураки, — шептал он. — Как легко их надуть! Стоит только прикинуться послушным — и они любят тебя и забывают следить за тобой.
Он разломил ветку на три части. Только он один мог видеть, что это были куклы. Три куклы, изображающие детей. Он бросил их в огонь, одну за другой.
Никто не учил его этому.
Сидя на корточках, он смотрел, как они горят.
Маленький, милый, добродушный, послушный Колгрим смеялся. Холодная и жуткая улыбка делала черты его лица такими, какими они были при рождении. Глаза, в которых отражалось пламя, светились, словно глаза дикого зверя, которого можно встретить зимней ночью на опушке леса."