Если бы она не посвящала карьере столько свободного времени, а вместо этого поддерживала контакт с Ингрид, возможно, та была бы сейчас жива, а Клара не лишилась бы матери. Но зато у них имелось признание Брайншмидта. Слабое и одновременно горькое утешение.
– Я знаю, что вы сейчас переживаете, – сказал Хаузер. – Мне очень жаль.
– Спасибо. – Она заметила, как ветер холодит ее заплаканные щеки.
Хаузер смущенно посмотрел себе под ноги.
– Все-таки мы хорошая команда. Между прочим, мы проверили доктора Лазло.
– Спасибо, звучит заманчиво. – Мелани подняла воротник пальто. – Но мне еще час ехать до дому, и я мечтаю поскорее добраться до постели. Кроме того, вам нужно кормить ваших гекконов кузнечиками.
– Они очень неприхотливые. – Хаузер достал из кармана ключ от машины и повертел его на пальце.
Хаузер был прав.
– Почему Брайншмидт просто не избавился от компьютера?
– Мы задали ему тот же вопрос, – сказал он. – После смерти Ингрид он немедленно спрятал системный блок в подвале. Хотел демонтировать магнетрон и выбросить на свалку, но после похищения Клары абсолютно забыл о нем – по крайней мере, Брайншмидт так утверждает. Но я считаю, он просто слишком самонадеян.
– Повезло нам, – пробормотала Мелани.
– Думаете, он и тогда использовал магнетрон?
– Вполне возможно. И так как в прошлый раз легко отделался, решил от него не избавляться, – вслух рассуждала Мелани. «Может, он хотел воспользоваться устройством и в третий раз», – пришло на ум.
Она уже знала, что ее ждет бессонная ночь, полная сомнений и угрызений совести. Все-таки завтра она подготовит обвинительное заключение против Брайншмидта и тем самым разрушит не только его жизнь, но и жизнь Клары. Малышка, которая в настоящий момент находилась у матери Брайншмидта, попадет в детский приют для жертв насилия, и Мелани никак не могла это предотвратить.
Хаузер сунул себе в рот сигарету.