– Это мой единственный шанс, потому что Хесс и так хочет меня на нем вздернуть.
– Как это типично для Мартена, – вздохнула она. – Тот, кто мягкий внутри, должен быть жестким снаружи – как черепаха.
– И это говоришь ты. У тебя кто-то появился? – Он прочел ответ в ее глазах. – Вот видишь.
– Причина моего одиночества, в любом случае, не язвительность мизантропа! – защищалась она.
– Ой, вот это было ниже пояса.
– И я еще добавлю. Нет более одинокого человека, чем тот, который любит только себя.
– Одиночество – это выбор многих великих умов, – парировал он.
– Мартен, – вздохнула она. – Я же тебе добра желаю.
– Знаю, к тому же беседа с тобой всегда бодрит.
– Но ты приехал сюда не из-за этого, – напомнила она ему. – Значит, вы подозреваете связь между покушением на вашего коллегу, убийствами «Многоножка» и другими делами?
– Да, например, «Ваттовое море» или недавнее убийство в Нюрнберге. – Снейдер вкратце ввел ее в курс дела и объяснил теорию Сабины, что работали как минимум двое преступников и совершали убийства таким образом, чтобы подозрение всегда падало на кого-то другого.
– Мы? – скептически спросила она. – Если ты морочишь своей коллеге голову, то неудивительно, если она…
– Ты меня знаешь! Я так не работаю, – возразил он. – Хотя я ее и спровоцировал, но только для того, чтобы она начала самостоятельные поиски. Она пришла к похожему выводу, что и я. Кроме того, она наткнулась еще на одно нераскрытое дело, которое, возможно, вписывается в общую схему.
"– Убийство в Айфеле может быть просто совпадением, – вставила Ауэрсберг. Она наклонилась вперед и налила чая в чашку Снейдера. – Зеленый дарджилинг… очищает голову и стимулирует нервную систему. – Она поставила чайник на стол и озабоченно всплеснула руками. – Лучше, чем то, что ты куришь.
Ауэрсберг не понимала его любви ни к дальневосточной философии, ни к травке, которую он выращивал. У Снейдера пересохло во рту – как всегда случалось, когда его тело реагировало быстрее, чем мозг.
В тот же момент Ауэрсберг взяла его за руку.
– Мартен, ты должен следить за здоровьем…
– В чем дело? Ты записалась в самаритяне? – Такой озабоченной он ее еще не видел. Кроме того, Ауэрсберг никогда не прикасалась к нему, за исключением приветственного объятия или полувоздушного поцелуя. Он быстро отдернул руку и тут почувствовал колющую боль.
Снейдер повернул ладонь.