Через год Ян был готов…
– …убить определенную семью.
– Да, их родственники тоже должны были узнать, каково это – потерять родного человека. Кроме того, мы помогли Яну самореализоваться.
– Скажите еще, вы сделали ему одолжение.
– Само собой разумеется.
– Как и Симону Каспареку в Санкт-Петер-Ординге, которого вы подтолкнули убить студентку?
Бессели улыбнулся.
– Мы с Евой писали Каспареку письма, звонили ему и разговаривали измененными голосами, давили на него, пока он не поверил, что разгадал коварную игру студентки факультета психологии, которая выбрала его для рискового эксперимента.
– Каспарек сказал, что врач оставил связку ключей и сумку с салом и складным ножиком в коридоре перед его комнатой.
– Вместе с фотографиями его мертвой матери, – добавил Бессели. – В тот дождливый вечер я освободил его от страхов. Каспарек воспользовался ключом и достал бутылку хлороформа из медицинского шкафа.
– Пока вы манипулировали Каспареком, Ауэрсберг уже забронировала из Висбадена номер в Айфеле для следующего убийства.
– Его мы тоже планировали целый год. Я еще раньше составил психологический портрет Хельмута Прёлля, безобидного бухгалтера, и знал о его каннибальских наклонностях.
– Вы усыпили ведущего, перетащили его в комнату, все подготовили и заманили Прёлля на встречу…
– А после убийства составил новое психологическое заключение о Прёлле, которое полностью сняло с него вину, – добавил Бессели.
Это было более чем исчерпывающее признание. Но по любезности и разговорчивости Вессели Сабина поняла, что он не просто тянет время, а что-то задумал. Но что? У него не могло быть больше ни одного козыря. Она держала ситуацию под контролем: в руке заряженный пистолет, на подоконнике лежал телефон, Вессели сидел на расстоянии двух метров от нее.
Сабина прошлась по комнате.
– Это вы снимали видео в Нюрнберге?
– Я? – Он засмеялся.