Если так подумать, то это совсем даже не интересно, просто мы все привыкли принимать любые неприятности близко к сердцу. Вот и я тоже приняла. Так… нас раньше было трое. В смысле подруг, а не меня. Нинка, я и Ира. Мы с самого первого класса дружили втроем и были не разлей вода. Знаешь, я часто слышала, что в компании должно быть четное количество человек, потому что дети и подростки чаще всего разбиваются на пары, особенно девочки. Если вместе дружат три девочки, то рано или поздно две из них объединятся против третьей.
Я думала, что это ерунда. Ерунда же? Но мы никогда не дружили против друг друга, все даже удивлялись, почему три такие разные девочки общаются между собой. Нину ты знаешь, о моем характере тоже догадываешься, а Ира представляла собой что-то среднее между нами. Что-то уравновешивающее. А еще была очень веселой. Постоянно шутила и прикалывалась. Знаешь, как мы стали дружить? Тебе, наверное, неинтересно, но я все равно расскажу.
– Рассказывай, – согласно кивнул Кей.
Господи, зачем я этому надменному кретину все разбалтываю? Уверена, потом он будет смеяться или всем расскажет. Но сейчас он такой сосредоточенный, как будто ему действительно интересно, что со мной когда-то случилось. А самое главное, в нем действительно есть какая-то странная сила, позволяющая влиять на людей. Природный магнетизм, очарование, лидерские задатки – что в нем есть такого, что заставляет меня рассказывать свои глупые девичьи тайны?
– Когда мы пришли в первый класс, я была застенчивая и, наверное, очень угрюмая.
Я почти никогда не улыбалась – на всех фотках в этом возрасте я стояла с серьезным лицом. Я точно уже не помню, почему я такая была, может быть, из-за того, что в это время от нас уехала мама. Знаешь, Кей, до семи лет я видела Томаса всего лишь пару раз.
– Пару раз? – спросил Кей. – Кстати, детка, сделать тебе еще кофе? Тебе лучше?
– Сделай. М-м-м… да, пару раз. Он в молодости был совсем не таким, как сейчас, – поскребла я ногтем обивку дивана.
– Но если я буду рассказывать тебе о нем, это будет очень долго. В общем, в школе я не хотела ни с кем общаться. А еще не делилась своими игрушками и карандашами. Томас привез мне крутые немецкие карандаши, их было много-много, и самых разных цветов. Дети мне даже завидовали. И хотя я их очень берегла и почти не пользовалась, больше смотрела, им эти карандаши я все равно не давала.
Что я тут ему несу?
Фигню какую-то, если честно.
